Они были такими с тех пор, как он начал целовать меня до потери сознания.
Несмотря на себя, я обнаруживаю, что мое сердце и тело реагируют на присутствие и прикосновения Кирилла самым развратным образом.
Мои бедра дергаются, когда он медленно, но твердо обводит пальцами мой клитор, стимулируя его, но, не уделяя должного внимания.
Я откидываю голову назад, становясь заложницей мучительных всплесков удовольствия.
Кирилл обхватывает рукой мое горло и возвращает мое внимание к себе.
— Смотри на меня.
Мой взгляд сталкивается с его ледяным.
Только теперь в нем есть огонь. Опасное пламя, которое может и хочет поглотить все на своем пути — и меня в том числе.
— Ответь мне. Ты действительно веришь, что покинешь меня?
— У нас был уговор, — мой голос гортанный, низкий, и это определенно не то, как я хочу звучать в этой испорченной борьбе за власть.
— Уговор, — он сдвигает мои трусики в сторону и вводит два пальца в мою киску. — Ты хочешь соблюдать условия сделки? Очень хорошо, жена.
Он добавляет третий палец, и я вонзаю ногти в перила, чтобы не упасть и не ухватиться за него.
"
"Его большой палец скользит взад-вперед по моему клитору, пока он трахает меня пальцами. Этого давления достаточно, чтобы я хотела кончить, но недостаточно, чтобы довести меня до этого.
Я издаю разочарованный звук, но это, кажется, не останавливает его. Он замедляет темп всякий раз, когда я быстрее дергаю бедрами.
— Кто-нибудь еще трогал эту киску, жена?
Я смотрю на него.
— Это не твое дело.
— Неправильный ответ, — его ритм притупляется до простой ласки, и я ненавижу это.
Я хочу грубых прикосновений, бурного оргазма.
Мне это нужно.
Может быть, он действительно развратил меня, в конце концов.
— Мы попробуем еще раз, — он делает толчки с нарастающим темпом и оказывает идеальное давление на мой клитор. — Какой-нибудь другой ублюдок трогал мою киску?
— Ох, черт.
— Это вопрос с ответом «да» или «нет». Что из этого?
Его рука начинает отстраняться от моей киски, и я дергаюсь, хватая его за запястье, чтобы удержать ее там.
— Нет.
— Нет, что?
— Никто не прикасался ко мне после тебя.
В его глазах сверкает собственнический огонь, и он идет до конца, вонзаясь в меня в животном исступлении.
Я кончаю от сильного толчка, мой клитор и киска пульсируют синхронно с его прикосновениями.
— И никто не сможет, — шепчет он против моего горла. — Я единственный, кому позволено прикасаться к моей гребаной жене.
Я все еще нахожусь на волнах оргазма и не могу ни говорить, ни тем более думать.
