Я никогда не был поклонником Рождества, да и вообще любых праздников. Это праздник для семьи, а у меня ее никогда не было.
Роман был более заинтересован в том, чтобы сделать из меня своего наследника, и думал, что глупые праздники смягчат меня. Юля отмечала праздники только с Константином.
Я упаковывал подарки для брата и сестры, но вскоре бросил это занятие после того, как решил создать дистанцию между нами.
Теперь это просто раздражающее время года, когда все вокруг красочное и отвратительно счастливое.
Когда мы только приехали в этот город в преддверии Рождества, Саша сказала, что хотела бы его полюбить, но не может.
Рождество напоминает ей о том дне, когда на ее глазах умерла ее семья, и поэтому она предпочитает не праздновать его.
Однако, в то время как я превратился в Гринча, ей на самом деле нравится атмосфера города. Даже сейчас ее глаза светлеют, когда она слышит повторяющиеся рождественские песни или видит семью, посещающую магазины.
Порой она подпевает клоунским песням.
— Просто потому, что для меня это было травмирующим событием, я думаю, мне нравится знать, что для остальных это все еще счастливый праздник, — сказала она мне на днях.
Она всегда была сострадательной, с чистым сердцем — за исключением тех случаев, когда злится на меня, конечно.
И нет, я не собираюсь молчать об этом в ближайшем будущем.
Мы покупаем кое-какие продукты, и я пристально наблюдаю за каждым, кто подходит к ней слишком близко. Она замечает это, улыбается, а затем качает головой в знак смирения.
Когда мы идем по главной улице, она фотографирует украшенные магазины. После некоторого времени съемки обыденных вещей, которые начинают сливаться воедино, она поворачивается ко мне лицом."
"— Ты разозлишься, если мы купим елку в последнюю минуту?
— Да.
Она поджимает губы и выпускает длинный, разочарованный вздох.
— Сегодня с тобой очень приятно находиться рядом.
— Спасибо.
— Это был не комплимент. Разве это так плохо — чувствовать дух?
— Какой дух? Кроме того, мы не празднуем Рождество завтра.
В России оно седьмого января.
— Еще лучше. Мы можем сделать это дважды!
— Я лучше умру.
— Гринч, — она проталкивается мимо меня, и маленькая девочка натыкается на нее.
Саша опускается до уровня девочки и взъерошивает ее красную шапочку.
— Ты в порядке?
Девочка застенчиво улыбается и играет с помпонами, свисающими с ее шапочки, затем кричит «Счастливого Рождества!» и убегает к ожидающим ее маме и брату.
