Ты думаешь, что я мечтал оказаться здесь взаперти?
Лицо Макса каменеет, и его мышцы напрягаются до такой степени, что я думаю, он ударит что-нибудь или, точнее, кого-нибудь.
Вместо этого он встает одним быстрым движением.
— Я собираюсь узнать, есть ли у Виктора что-нибудь для меня.
— Макс… — говорю я, не зная, как разрядить напряжение.
— Ты гребаный мудак, — говорит он Антону, затем вылетает из комнаты."
"Мой брат все время наблюдает за ним, нахмурив брови. Когда Макс выходит, Антон потирает затылок и ругается себе под нос.
— Тебе не следовало этого говорить, Тоша.
— Я — не ты и не он. Я не могу просто забыть о надвигающейся битве, которая рано или поздно произойдет, — он снова ерошит волосы, на этот раз сильнее. — Никто из нас не может остановить это.
— Ты можешь. Если поговоришь с дядей и бабушкой, они тебя выслушают. Ты их надежда на будущее, и если ты скажешь им, что отказался от того безумного переворота, который они задумали осуществить…
— Это работает не так. Продолжить с того места, на котором остановился папа, — мой долг.
— Что для тебя важнее? Макс или твой долг?
Его кадык двигается, когда он сглатывает, но ничего не говорит.
— Если ты пойдешь по этому пути, то потеряешь его. Так что, если тебя это устраивает, пожалуйста, — я касаюсь его руки и смягчаю свой тон. — Я вижу, что он — лучшее, что когда-либо случалось с тобой, Тоша. Тебе нужен кто-то вроде него рядом, чтобы ты перестал думать о долге и войнах. Ты никогда не жил своей жизнью и не имел собственных мечтаний.
Это твой шанс.
— Это не так легко, как ты думаешь. Реальность гораздо более ужасна, чем мечты.
— Откуда тебе знать, если ты никогда не боролся за эту мечту?
— А как насчет тебя? Ты снова собираешься бороться за Кирилла?
— Я не знаю, но я определенно буду бороться за это, — я беру его руку и кладу себе на живот.
Брови Антона хмурятся, но затем его губы раздвигаются в знак узнавания.
— Ты случайно не…?
— Беременна. Да.
— Вау. Это не заняло много времени.
Я шутливо хлопнула его по плечу.
— Это случилось перед тем, как я уехала. У меня сейчас второй триместр беременности.
— Кирилл, должно быть, в восторге от того, что у него есть причина держать тебя рядом с собой.
— Я не сказала ему именно из-за этого, — я отпускаю его руку и переплетаю пальцы у себя на коленях. — Я не хочу, чтобы он заставлял меня оставаться из-за ребенка, но в то же время не знаю, как долго смогу скрывать это от него.
