— Он в безопасности.
— Почему я чувствую, что здесь есть «но»?
— Макс спас его, и получил пулю вместо него. Он тоже в отделении интенсивной терапии, — выпаливает Карина, ее веки наполняются слезами.
О, боже.
Нет.
Я не знаю, откуда у меня берутся силы, но я уже беру капельницу и выбегаю из палаты.
Я не слушаю их, как они зовут меня по имени или просят быть осторожной.
Все мое тело словно горит, когда я поднимаюсь на лифте в отделение интенсивной терапии. Затем все мои хаотичные эмоции прекращаются, когда я подхожу к зоне ожидания.
Массивная масса мышц сидит на одном из стульев, кровь пропитывает его шею, руки и рубашку, когда он держит голову в ладонях.
Я медленно подхожу к своему брату, мое сердце колотится так громко, что я боюсь, что оно вырвется наружу. Оказавшись перед ним, я осторожно касаюсь его плеча.
Антон поднимает голову, и впервые в нашей жизни я вижу слезы, подступающие к его глазам.
— Malyshka… — тихо шепчет он, а я просто прижимаю его к груди.
Его руки обхватывают меня за талию, и все его тело сотрясается рядом со мной.
— Мне так жаль, Тоша.
— Я мог бы убить дядю Альберта в тот момент, но заколебался и убил его только тогда, когда было слишком поздно. Я — причина, по которой Макс бросился передо мной. Он не колебался, Саша… Он просто предложил свою жизнь за мою, даже не задумываясь.
— Это потому, что он любит тебя, Тоша. И я знаю, что ты тоже его любишь.
— Что, если… что, если я потеряю его, Саша…? Что мне тогда делать? — я чувствую тоску и боль, волнами исходящие от моего брата.
Я должна остановить себя, чтобы не поддаться обреченным мыслям, но не могу контролировать это, когда мы оба дрожим.
— Ты не потеряешь его, — я отстраняюсь и глажу его по волосам. — Макс — боец и просто так не умрет.
— Он…потерял много крови.
— Это все равно его не убьет. Он Макс, помнишь?
— Он Макс, — повторяет он менее уверенным тоном.
Я снова обнимаю его, и мы остаемся так, кажется, целый час, прежде чем приходит доктор.
Мой брат, шатаясь, поднимается на ноги и почти ударяется о стену, когда врач говорит, что состояние Макса стабильно.
Я сжимаю его руку, улыбаясь сквозь непролитые слезы.
— Я же тебе говорила.
Он улыбается в ответ, выражение его лица смягчается, прежде чем становится трезвым.
— Помнишь, ты сказала, что мне нужно стать счастливым?
Я киваю.
— Я это сделаю.
— Да?
— Да. Ты была права, Саша. Макс важнее долга.
Я ухмыляюсь, как идиотка. Что? Я их сторонник номер один.
