— Что ты собираешься делать?
— Как только с ним все будет в порядке, я покину эту жизнь и начну все заново. Теперь, когда бабушки и дяди Альберта больше нет, я буду растить Майка и расхлебывать кашу, которую наша семья заварила в России.
— Ты знаешь, где они оставили Майка?
— Он в Санкт-Петербурге с няней. Я сказал ей, чтобы она пока привезла его сюда, так что они уже в пути.
— Я могу воспитать его, Тоша. Я до смерти люблю Мишку, а ты никогда не умел обращаться с детьми.
— Нет, я сделаю это. Мы с Майком нуждаемся друг в друге.
Кроме того, тебе нужно беспокоиться о собственном сыне.
— Мишка — не обуза. Мы можем разделить его опеку, пока я не решу, что ты сможешь заботиться о нем должным образом, — я делаю паузу. — Как вы с Максом вообще там оказались?
— Кирилл отпустил меня. Он пришел раньше в тот день и сказал, что у него есть доказательства, которые он хотел бы, чтобы я увидел лично.
Верно.
Все является частью тщательно разработанного плана для Кирилла. Он заставил нас с Антоном увидеть истинное лицо нашего дяди и сделал то же самое с Константином и Юлией.
Хотя я сомневаюсь, что он просчитал все перестрелки, которые произошли. По крайней мере, я надеюсь, что он этого не сделал.
— Ты… знаешь, где он? — я спрашиваю своего брата.
— Вероятно, в следующем отделении.
— Я вернусь, хорошо?
— В этом нет необходимости. Я собираюсь навестить Макса.
— Я вернусь, — повторяю я, затем быстро обнимаю его."
"Убедившись, что он может стоять прямо, я перевожу капельницу в другое отделение интенсивной терапии.
Конечно же, Кирилл сидит напротив торгового автомата. Ноги расставлены, пиджак перекинут через спинку сиденья, лицо замкнуто.
В ярком свете ламп холодно, и я не знаю, почему это заставляет меня спрятаться за углом.
Он поправляет очки средним пальцем, пока Константин берет две чашки растворимого кофе и присоединяется к нему.
Братья сидят плечом к плечу, молча потягивая кофе.
— Эта гадость на вкус как переработанная моча, — ворчит Кирилл, делая еще глоток.
— У меня слишком много вопросов, но самые важные из них: первый: откуда ты знаешь, какова на вкус переработанная моча? Во-вторых, моча вообще пригодна для вторичной переработки?
— Догадка для первого. Да, пригодна, — Кирилл сжимает чашку обеими руками и украдкой бросает взгляд на брата. — Разве мы не собираемся говорить о слоне в комнате?
— Ты пьешь растворимый кофе?
— Юля в коме из-за меня.
Константин глубоко вздыхает, но ничего не говорит.
