— Очень хорошо, — я кладу свой телефон в карман. — Виктор. Приведи мне несколько ублюдков.
Я снимаю пиджак, отбрасываю его в сторону и медленно закатываю рукава рубашки до локтей. Рана в моем бицепсе перестала кровоточить, но не раньше, чем пропитала мою белую рубашку красным.
Виктор и несколько других моих охранников толкают передо мной пятерых албанцев рядом с Роэлом. Они смотрят на своего лидера со страхом и мольбой.
— Какого хрена ты делаешь? — он повторяет сквозь стиснутые зубы. — Если ты чего-то хочешь, помучай меня!
— Где в этом веселье? — я беру свой нож.
— Кроме того, ты, вероятно, никогда не заговоришь, даже если тебя будут пытать до полусмерти, а я бы предпочел не тратить на это никаких усилий.
— Ты должен быть гребаным Паханом! Это безумие."
"Я хватаю одного из его людей, ставлю его на колени лицом к Роэлу и приставляю лезвие к его горлу.
— Кто заказал убийство?
— Я, блять, не знаю!
Я перерезаю ему горло одним движением. Кровь брызжет из его шеи, омывая Роэла и меня. Я не моргаю, когда отбрасываю жалкого ублюдка в сторону, пока он булькает и захлебывается собственной кровью.
Роэл ругается, в то время как другие его люди выглядят так, будто их сейчас стошнит.
Я протираю очки рубашкой, затем хватаюсь за второго и приставляю нож к его горлу.
— Кто его заказал?
— Я сказал, что ни хрена не знаю!! — сейчас он кричит, так близко к потере контроля, когда тот, кого я держу, дрожит.
Я вонзаю ему нож в заднюю часть шеи, затем в горло, сердце и грудь, снова и снова, и, блять, снова.
Я делаю это еще долго после того, как он мертв и искалечен, пока кого-нибудь действительно не стошнит.
На этот раз я не утруждаю себя протиранием очков и не бросаю их на труп.
— Ты чертовски сумасшедший, — шепчет Роэл, дрожа всем телом.
Я поднимаю третьего мужчину на ноги, затем пинаю его в голень, когда он кричит и бесплодно пытается вырваться из моей хватки.
— Кто его заказал?
Роэл качает головой, на этот раз нерешительно.
Я сворачиваю третьему шею и отталкиваю его в сторону.
— Я могу заниматься этим всю ночь напролет.
Я приведу твою жену и детей тоже. Я убью каждого из них на твоих глазах. Я нанесу им столько ударов ножом, что ты не узнаешь их гребаные трупы. Точно так же, как я не узнал ее труп.
— Иисус, блять, Христос!
— Не тот ответ, который мне нужен, — я хватаю четвертого за волосы. От него пахнет блевотиной, и он обоссался, наблюдая, как убивают его товарищей.
Он даже не сопротивляется мне и бормочет что-то похожее на молитву на албанском.
