Я вытаскиваю пистолет и смотрю на старое здание на окраине древнего индустриального района Бостона.
Солнце садится вдалеке, отбрасывая оранжевый оттенок, который превратится в красный от крови этих ублюдков.
— Мы готовы, — говорит Виктор рядом со мной.
Темные круги окружают его глаза от того, как сильно я переутомил его на этой неделе. Он почти не спал, а когда спал, я звал его к себе в офис, чтобы разобраться в любой собранной мной информации.
Он не жалуется, но причитает, что мне нужен отдых и что я могу упасть замертво.
Возможно.
Я не был в своей комнате с тех пор, как увидел это тело. Каждый уголок наполнен ее присутствием, естественным ароматом и мягкими улыбками."
"Она полна ее заботы, ее бесчисленных попыток усыпить меня. Она полна ее ощутимого волнения о моем благополучии и безопасности.
Каждый дюйм меня восстает при мысли о том, что я могу быть там, когда ее нет.
Мысль о том, чтобы закрыть глаза без нее, пугает меня до чертиков.
— Повернуть налево, да? — глаза Дэмиена сияют в темноте, как у сумасшедшего.
Он был моим спутником в миссии по уничтожению всех, кого я подозреваю.
На этот раз мы расширили наши возможности до Бостона, потому что лидер здешних албанцев, Роэл, является двоюродным братом ублюдка, которого мы убили несколько месяцев назад в Нью-Йорке.
Как новый Пахан Нью-Йоркской Братвы, самое безрассудное, что можно сделать, это развязать войны или наступить на пятки другим фракциям. Два дня назад состоялась церемония, на которой присутствовал весь мир организованной преступности, но я едва показался на глаза.
Мне похуй на положение.
Я использую силу, которую оно дало мне, только для того, чтобы выяснить, кто стоит за этим взрывом, и мне нужно точно знать, почему это произошло.
— Делай, блять, что хочешь. Просто не вставай у меня на пути, — я не жду ответа Дэмиена и иду к зданию.
Виктор посоветовал мне замести следы, но к черту это. Я хочу, чтобы они увидели, что я приближаюсь, и разбежались, как крысы. Мой охранник тихо ругается позади, затем бежит, чтобы прикрыть меня, когда люди внутри просачиваются, как муравьи.
Все, что я вижу, это люди, которые должны быть мертвы. Все до единого, блять. Я не остановлюсь, пока все они не окажутся погребенными на шесть футов под землей, как она.
Я поднимаю пистолет и стреляю в любого, кто появляется в поле зрения. Мои движения кажутся собранными, но в них нет рифмы или ритма.
Пуля задевает мой бицепс, отчего моя рука отлетает в сторону.
