Его нужно доставить домой, чтобы я смог вынуть пулю.
Прикрыв глаза, Александр почувствовал отвращение к самому себе.
— А вам, молодой человек, должно быть очень стыдно, — сказал Викентий Антонович, глядя прямо в глаза Александра. — Вы нажали на курок раньше времени, хорошо что граф не смертельно ранен, тогда вам бы была только одна дорога— на каторгу. Вашей рукой я займусь позже…
Доктор отправился к своему экипажу, ни разу не обернувшись.
Николай и Михаил помогли Владиславу занести Алексея в экипаж, ибо каждая минута была дорога, и потеря крови могла стать непоправимой.
Александр остался один, вытирая лоб левой рукой. Только теперь он осознал, какую глупость совершил. Любовь или ненависть, он сам не понимал, что затмило ему рассудок, убивая в нем все человеческие чувства.
Езерский жив, и слава Богу! Только очередной высылки на Кавказ ему точно не избежать.
Михаил и Николай подошли к нему и похлопали по плечу.
Николай, как старший, не смог удержаться и не сказать своему другу:
— Mon ami,ты хоть понимаешь, что всё могло закончиться гораздо хуже, или ещё кончиться так? Саша, зачем ты устроил всё это?
— Я люблю её, Николя, я не думал, что можно так любить, — произнёс Александр, опустившись на землю и закрыв лицо здоровой рукой, почувствав как саднит рана.
Езерский был не такой уж скверный стрелок: он попал ему в правую руку.
— Забудь, — сказал Михаил, глядя на друга, — я тебе давно говорил, что ни одна женщина не стоит того, что рисковать ради неё жизнью.
— Ты её совсем не знаешь, Мишель, или ты просто не любил, mon ami, — упрямо произнёс Александр, — если бы любил, то понял.
— Никогда не совершу такую глупость, — заверил Игнатьева Михаил, полностью уверенный в своей правоте.
Глава 14
Каролина сидела на диване, пытаясь сосредоточиться на ложившихся на полотно стежках. Вышивание было для неё нелюбимым занятием, бабушка настаивала на том, чтобы внучка была рукодельницей, и пришла в дом мужа хозяйственной.
Дворецкий объявил, что князь Воронецкий желает видеть Каролину и Галину Николаевну.
Каролина отложила рукоделие в сторону, и с тревогой стала ожидать, пока Владислав войдёт на порог гостиной.
— Каролина Станиславовна, — поприветствовал её князь, он не знал, как начать говорить о том, для чего он прибыл сюда, держа в памяти просьбу друга.
Каролина сразу почуяла неладное, ведь Владислав всегда появлялся в их доме один, когда сообщал какие-то неприятные известия.
