Тогда девушка набросилась на него с упреками, посчитав последним мерзавцем, покупающим себе жену. Но теперь она прижалась к нему, ища у него защиты, и стараясь не отпускать от себя. Поцеловав её в макушку, нежно прошептал:
— Moja droga,kochanie (пл. Моя дорогая, любимая), — ласково промолвил Алексей, стараясь успокоить девушку.
Татьяна не разобрала ни слова из того, что ей сказал Алексей, но понимала, ей необычайно хорошо рядом с ним. Ранее она думала лишь о том, чтобы надеть новое платье, покрасоваться перед соседями и кокетливо улыбаться очередному кавалеру.
Но теперь она осознала, что не в этом счастье. Счастье это когда на душе покой, а человек, стоящий рядом с тобой, улыбается тебе. И от его улыбки всё тело охватывает приятная истома.
Езерский отстранился от неё, и, улыбаясь, сжал её маленькую ладошку.
— Вы устали с дороги, вам надобно отдохнуть. Бабушка пригласила гостей в честь вашего приезда, и боюсь, что не скоро она позволит вам как следует прийти в себя. Ваша горничная наверняка уже раскладывает вещи.
— А вы, вы будете там? — рассеянно спросила Тата. Когда он отпустил её от себя, она почувствовала себя покинутой.
— Разумеется, Moja droga, — проговорил Езерский, не спуская с неё взгляда.
Тата не могла перестать смотреть на него и слушать слова на непонятном языке.
Алексей не злился на неё, и это давало надежду на то, что ещё не по исправить свои ошибки."
"Направляясь к двери, девушка обернулась.
— Спасибо, — тихо промолвила она.
— За что, мой ангел? — удивлено спросил Алексей.
Он не ожидал, что невеста будет его за что-то благодарить. Нет, он не считал, что Татьяна плохо воспитана,
— За всё, — просто ответила она, скрываясь за дверью.
Молодая горничная проводила Татьяну в её покои.
Комната, отделанная в нежных тонах, с первого взгляда понравилась девушке. Она, широко раскрыв глаза, разглядывала богатое убранство, не веря, что ей предстояло жить здесь.
Марфа уже раскладывала вещи, но, заприметив хозяйку, выпрямилась.
— Барышня, — начала она, но, осмотрев счастливую Татьяну с ног до головы, улыбнулась, — вы прямо сияете!
— Я счастлива, Марфа, — улыбнувшись, Таня закружилась по комнате.
— Я сразу увидела, что Алексей Станиславович вас любит.
Марфа умела отличать неискренность, потому и почуяла неладное, когда увидела как граф Игнатьев целовал её хозяйку. Славу Богу, Татьяна Владимировна поняла это, и теперь будет счастлива.
— Отдохнуть вам надо, барышня, — заметила горничная, видя, как Татьяна кружится по комнате.
