Помогая барышне раздеться, Марфа дивилась тому, как та переменилась. Глаза светились, улыбка озарила её уста. Она походила на ангела, который сошёл на землю.
Татьяна заснула, как только голова коснулась подушки, утомившись после длительного путешествия. Давно она не чувствовала себя так покойно, как малое дитя. Засыпая, она видела перед собой счастливое лицо Алексея и тоже улыбнулась во сне.
* * *— Который час нынче, Марфа? — Проснувшись, Тата увидела, как Марфа готовит её наряд. Платье было очень скромным, но в тоже время элегантным.
— Вечер уже. Барыня велела помочь вам собраться, нынче гости будут.
— Откуда это платье? Я не помню, чтобы видела его, — Тата нахмурилась. Она чувствовала себя свежо после отдыха, оттого её душевное состояние было самым прекрасным.
— Галина Николаевна велела сказать, что модистка доставила платья, которые были сшиты заранее, по описанию Алексея Станиславовича. Их легко можно подогнать по размеру.
Татьяна улыбнулась.
Она не переставала дивиться тому, каким чутким и внимательным оказался Алексей.
Своими поступками сумел покорить сердце Татьяны, ведь теперь она понимала, что её глупое увлечение графом Игнатьевым ничто по сравнению с тем, что она чувствует к Езерскому. Наверное, такой должна быть любовь. Любовь, которая всё переносит. Любовь, которая даёт чувство покоя, а не стыда и беспокойства.
— Барышня, позвольте помочь вам, — голос Марфы вывел из задумчивости.
Кивнув в знак согласия, девушка позволила горничной одеть себя в чудесное платье, которое на удивление оказалось ей впору.
Глядя на себя в зеркало, она более не чувствовала тщеславия, которое было прежде. Теперь хотелось быть красивой не для всех, а лишь для одного человека.
Пышные юбки, тонкая талия: платье прекрасно подчеркнуло все достоинства Татьяны и в то же время наряд был элегантным и скромным.
Причёска, тоже довольно скромная, подчеркнула юность и бледность лица. Волнистые локоны были заколоты сзади с помощью гребней, золотистой волной спадая за спину.
На этот раз, Тата решила захватить шаль, чтобы прикрыть скромное декольте.
Её до сих пор мутило, стоило вспомнить дерзкий взгляд Игнатьева.
Татьяна была готова спуститься вниз. С помощью лакея она нашла гостиную, в которой была утром, и, немного помедлив, ступила на порог. Алексей, вставший ей навстречу, был одет в коричневый сюртук и такие же брюки, белоснежный шейный платок был повязан на его шее. Татьяна смущено отвела взгляд, понимая, что Езерский заметил, как внимательно она рассматривала его.
