Сердце некроманта

Я тоже ни о чем не жалею, и пусть говорят что хотят.

— Я знаю, что заслужила упреки, — всхлипнула она. — Я не должна была…

— Я ни в чем тебя не обвиняю, мама. Наверное, тебе не оставили выбора, как и мне. Но и себя упрекать не позволю. Тем более что нить времени не отмотать обратно в клубок. Да я бы и не стала этого делать.

Мама вытерла слезы.

— А ты изменилась.

— Я выросла.

Она помолчала.

— И все же… Всего лишь граф, и титул только его прадед получил. Могла бы и достойней найти, из хорошей семьи.

Родилась ли на свет та женщина, которая сочтет какого-то постороннего мужчину достойным ее дочери?

— Он мой муж, мама.

Ты не обязана его любить. Возможно, у него много недостатков, но, пожалуйста, обсуждай их с кем-то другим. Я не хочу и не буду продолжать подобный разговор."

"Я поднялась, давая понять, что это не пустая угроза. Мама покачала головой.

— Ты в самом деле выросла. Сядь. Не будем о нем. Тем более что Дитрих действительно спас тебя. Я должна помнить об этом.

Я молча села рядом. Она посмотрела на солнце.

— Матушка Епифания задерживается.

Мне показалось, будто ясный день вдруг померк.

— Вы знакомы?

— Да, — улыбнулась мама. — Когда ты вернулась в столицу, я хотела увидеться с тобой, но твой отец сказал, что не стоит тебя беспокоить.

Не стоит беспокоить меня или не стоит бередить душу себе и правильнее смириться с тем, что дочь теперь — отрезанный ломоть? Все же пережитое за последние дни и правда изменило меня — раньше я бы ни на миг не усомнилась в добрых намерениях родителя.

— Дать тебе время свыкнуться с новым местом, новым положением. Я слышала, что ты приняла обеты незадолго перед переездом.

Я кивнула. Не знаю, почему я так разволновалась, услышав о Епифании. В конце концов, у нее больше нет надо мной власти. Я принцесса, и могу приказать охране больше не пропускать ее во дворец. Навсегда забыть о ней.

Тем более, что Господь велел прощать тех, кто причинил нам зло. Я смогла простить отца. Или все же не смогла — просто его смерть сделала все счеты бессмысленными?

— И тогда я послала за ней, — продолжала мама.

 — Точнее, я не знала тогда, что это она. Попросила прислать ко мне пресветлую сестру, что сопровождала тебя в поездке. Кого-то, кто мог бы рассказать о тебе.

— И что же она рассказала? — Не знаю, каким чудом мне удалось сделать так, чтобы в голосе прозвучал лишь вежливый интерес. Похоже, солнце закрыла туча, потому что я словно всей кожей ощутила холод камня, темноту и голос женщины, которую я чтила как вторую мать.