Сердце некроманта

У меня есть магия — пусть она и не сделает неуязвимой, но все же защитит. Да и прокормит — в конце концов, многие сестры отправляются в паломничество, исцеляя страждущих в обмен на пожертвования. Правда, служение в странствиях обычно выбирают сестры, достигшие порога зрелости, — те, кто узнал жизнь, научился бороться с соблазнами, но еще не одряхлел. Таких, как я, не выпускали из храмов надолго. «Юности свойственна наивность», — так говорила Епифания. Но выбора-то у меня все равно нет…

А может быть, мне просто стоит найти какую-нибудь глухую обитель, где меня некому будет узнать, и попроситься послушницей? В конце концов, я почти восемь лет провела в послушании, знаю эту жизнь и привыкла к ней… Но смогу ли я снова поверить?

Сквозняк шевельнул мои волосы, я оглянулась.

— Это я, — сказал Дитрих, закрывая дверь.

Я кивнула. Опустила глаза под его задумчивым взглядом. Казалось, он задавал себе тот же вопрос — что дальше? Зачем я ему? Вязкое, как сироп, молчание сдавливало грудь, мешая дышать, и я не выдержала первой.

— Что теперь?

— Хочешь — приляг и отдохни.

Наверное, надо было согласиться. Потянуть время, до того как Дитрих сам поймет, что я ему не нужна, но мне никогда не хватало ни терпения, ни житейской мудрости.

— Я не о том. Что дальше?

— Дальше придется отсидеться здесь, пока все не утихнет. Еды негусто, и только на одного, поэтому завтра с утра сходим на рынок, а там разберемся.

— Сходим?

— Могу сходить один. — Он пожал плечами. — Но вдвоем мы унесем больше, а чем реже будем высовываться, тем меньше вероятность нарваться на патруль.

— Мы?

— Ах, вот ты о чем… — Он помолчал. — Хочешь уйти — держать не стану.

— Не хочу, — призналась я. — Я не знаю мира и не знаю, смогу ли справиться одна. Но зачем я тебе?

— И какой платы я потребую за помощь, это ты на самом деле хочешь спросить?

Дитрих шагнул ко мне. И без того небольшая комната стала и вовсе маленькой — он словно занял собой все пространство. Я не попятилась только потому, что пятиться было некуда. Он накрутил прядь моих волос на палец, ухмыльнулся.

— Ведь черный маг ничего не станет делать бескорыстно, да?

Его взгляд потемнел, появилось в нем что-то… Незнакомое. Будоражащее. Мне надо было испугаться, но я уставилась в его глаза, завороженная вовсе не страхом. Сердце заколотилось, и пересохли губы. Я облизнула их, и зрачки Дитриха расширились.

— Не… — Мой голос внезапно сел, и пришлось повторить: — Не только черный маг. Почти никто ничего не будет делать бескорыстно.