Даже не хочу играть в угадайку, потому что в голову лезет совершенная дичь, вплоть до того, что Полина могла приехать к нему и предложить себя вот на этом сраном столе в обмен на еще один шанс для меня. Это чистейшая ересь, и я списываю ее на облучение моей головы. Возможно, это есть те самые побочные эффекты, о которых медицина намеренно умалчивает, чтобы скрасить пилюлю для пациентов, готовых распрощаться с круглыми суммами в обмен на безболезненное чудодейственное и совершенно безвредное лечение. Сомнительная реклама для пестрого завлекательного проспекта: «Вылечи рак — стань дураком!»
— Откуда вы знаете мою жену?
Берр снисходительно качает головой и тянет с ответом.
А я ничего не могу сделать, даже рявкнуть на него, потому что он на своей территории, и даже если я размажу умника по стенке, наплевав на всю благодарность, это не гарантирует его развязанного языка.
— Полина была очень настойчивой, когда пыталась убедить меня, что вам просто необходим шанс. И ждать вы не можете.
«Полина была очень настойчива…»
Почему я цепляюсь за эти слова? Почему снова смотрю на проклятый стол и мысленно обливаю его керосином? Почему пальцы обжигает гаснущим пламенем невидимой спички, которую так и не решаюсь бросить?
— Сначала она терроризировала моего секретаря, потом раздобыла мой личный телефон — уж не знаю, как ей это удалось, но вы должны понимать, что такое конфиденциальность личных данных и как люди вроде нас с сами, Адам, ревностно оберегают личную жизнь.
Просто машу головой в знак согласия.
Где у этой заторможенной реальности кнопка ускоренной перемотки?
— Я видел много настойчивых женщин, но все они вызывали жуткое раздражение и зуд в понятном месте. — Он передергивает жидкими седыми бровями и продолжает только после еще одного моего «полностью согласен». — Но я просто не знаю человека, который был бы таким напористым и при этом очаровательным."
"— Полина умеет взять свое, — бормочу я, вспоминая и наше с ней соглашение, и ее прессинг моего секретаря.
Судя по всему, моя Пандора не остановилась на достигнутом, и пока я остервенело и безрезультатно колотил в парадные двери, просто зашла через задний двор.
— Обычно я не делаю ничего подобного, потому что врачи в некоторой степени священники и психологи и не имеют морального и этического права разглашать конфиденциальную информацию. И прежде, чем мы продолжим, должен сразу обозначить свою позицию. Это — не ради вас, Адам. Это ради вашей жены.
