Подхватил его, дотащил до ямы.
– Сука… Я не знал, что здесь так… – простонал он, усиленно дыша.
– Теперь знаешь. Молчи. Не шуми.
В воздухе смердело не просто порохом и кровью. Смертью. Это не опишешь. С опытом просто чувствуешь. Кроме «свежего» в яме лежал «наш» – мужик, с которым я в приграничье с первого дня. Вот он и пах.
– А мне… ночью снилось… как я дочку у ворот встречаю… она уже взрослая… и я не в форме… просто человек… папа… – выдал рваными.
Я не затыкал. Не только потому что уважал смерть. Но и потому что загремело за грудиной по своим.
– Он че… умер, да? – засипел «свежий».
– Не ори, – хрипнул я.
И закрыл почившему глаза.
Только поднял голову, старший метнул ладонью, давая команду возвращаться на позицию. Я вернулся. Впился взглядом в прицел. Нашел мишень. Открыл огонь.
Снова до рассвета проебались.
Едва успел на связь. Даже мыться не стал, сразу за телефон ухватился. Не пропускал ведь на втором сроке ни одного окна. Хоть в крови, хоть на износе – набирал дом.
– Руслан? – рванула СВОЯ первой.
Что мне боевики. Звук ее голоса, и я сгораю за секунду.
– Я, – толкнул глухо.
Милка вздохнула.
– Я уж волноваться начала… Время подошло, а ты не звонишь… – зашептала на ускоренном.
Горло будто стропой стянуло. Сердце давало гари. Пульс делил линию здоровья на «жив» и «потерян».
Но надо было отвечать. Хоть что-то.
– Только вернулись в часть.
СВОЯ замолчала, но я слышал, как в ее дыхании появилась дрожь.
Распереживалась.
Грубее глотку прочистил и прохрипел:
– Вы там… Че? Как?
Пот подтопил налипшее дерьмо.
Текло по лбу. Брови не спасали. Как-то просачивалось в глаза. Вот их и щипало.
– Все хорошо, Рус, – заверила, но безрадостно. – Ты тихо говоришь… Сам… Сам в порядке?
Я зажал трубу и медленно развернулся. Впечатываясь спиной в стену, вглубь казармы невидящим взглядом посмотрел. Прочесал по бетону затылком. Всухую шмыгнул носом.
– Да. Норм, – отбил ровно. И сглотнул. – Связь падает.
– Мм-м… Сколько у нас времени?
– Четыре минуты, – выдохнул. И сел на пол.
Прикрывая глаза, с резкими паузами выдал: – Расскажи. Что-нибудь. Не молчи.
– Мм-м… Вчера дождь прошел. У детской площадки – лужи. Сева, естественно, не смог пройти мимо. Сначала руками влез, а потом… Весь туда, представляешь? Взял и сел! Я растерялась. Не знаю, что делать. Вроде не холодно, вроде мир надо познавать… Но все же… В общем, дала ему вдоволь побултыхаться и, как только интерес пропал, быстро увела домой. Выкупала, согрела…
Моя Милка. Моя.
