Чуть притормозив, прислушалась к себе.
Мне хотелось власти. Полной свободы действий.
И это не мои желания. К такому я в своей земной жизни никогда не стремилась."
"Агата тихо шепнула:
- Госпожа...
И я вернулась в реальность: лекарь уже достаточно далеко от меня ушёл, а я стою посреди дороги истуканом.
- Иду, иду, - закивала и поспешила за стариком.
Надо в тишине своей комнаты потом обдумать откуда что взялось. Но догадка мне не понравилась: скорее всего это память той, что раньше владела телом. Это её стремления.
Её желания.
Бороться? Но человек должен быть цельной личностью, иначе так можно сойти с ума, каждый раз сопротивляясь части своей же души. Поэтому нужно принять и жить дальше. Душевное равновесие - залог здоровья, как физического, так и психологического.
Погрузившись в подобные непростые размышления, не заметила, как мы дошли до места назначения.
Это было большое двухэтажное здание, сложённое из крупных тёмно-серых камней правильной прямоугольной формы. Окон с этой (внешней) стороны не было, лишь узкие отверстия в некоторых местах.
К высоким двустворчатым дверям вела широкая лестница, по которой туда-сюда сновали люди в белых туниках.
- Центральный афинский Асклепион, - снизошёл до меня гиатрос Иринеос, застыв на первой ступеньке и дождавшись, когда я встану рядом с ним; в его голосе слышались гордость и благоговение перед этим местом, - он, конечно, будет скромнее, чем на острове Кос, и источников целебной воды здесь тоже нет, но во всём остальном мои братья жрецы-асклепиады ни в чём не уступают косийцам.
- Пойдём, - миролюбиво добавил он, дав мне несколько минут, чтобы впечатлиться возвышающимся надо мной сооружением.
Действительно, как такое могли построить все эти люди, не имея техники и иных материалов, без которых возведение подобных строений в моём мире было бы невозможно? Это просто грандиозно! Уму непостижимо!
И в который раз я убеждаюсь: человек может всё и даже больше! Стоит только захотеть и приложить к этому определённые усилия.
Порой титанические. Но конечный результат может на долгие века оставит свой след в истории.
Пройдя внутрь, оказались в уже привычном мне внутреннем дворе, здесь его именуют перистиль.
Только в Асклепионе он был в десять раз больше, чем в поместье этнарха Менедема.
- Гиатрос Иринеос! - к нам подошли трое. Приветствуя моего нового начальника, они очень низко склонили головы. По всей видимости лекаря этнарха весьма уважали в этом странном месте.
