Раскланявшись со знакомыми, Иринеос поспешил дальше, по вымощенной мелким камнем дорожке. Я не отставала ни на шаг, при этом стараясь рассмотреть как можно больше.
Охранники же остались у входа и, по всей видимости, будут ждать нас столько, сколько потребуется.
Мне нравилось это место: Асклепион древних греков это не привычная поликлиника. Это место, стоило оказаться внутри его стен, отчего-то заставляло трепетать всё моё существо.
Тем временем гиатрос Иринеос добрался до какого-то сооружения, возвышавшегося в центре перистиля.
И, коснувшись камня двумя пальцами правой руки, тихо, едва слышно, прошептал:
- Отец Асклепий, твой слуга прибыл исполнить долг пред страждущими. Да снизойдет на меня эвлоиа (εὐλογία - с древнегреч. благословение).
Отняв руку от алтаря, а это был скорее всего именно он, посмотрел на меня выжидательно.
- Чужеземка, - покачал он головой, - как дитя малое, ничего не смыслишь, повтори всё, что я сказал и сделал...
Но я уже не слушала его, всё моё внимание было приковано к этому камню.
Некая сила, неизвестной мне природы, буквально потянула меня к алтарю, и я, положив раскрытую ладонь на согретый солнцем камень, прикрыла глаза.
Воздух сгустился вокруг меня, накалился, обжигая нежную кожу и, не успев причинить вреда, взорвался брызгами, разлетевшись далеко окрест. Сердце пропустило удар и застучало, как сумасшедшее.
А перед моим взором вдруг возникло видение, чёткое и ясное, словно я участница происходящего.
Я стою на песчаной земле, неподалёку обрыв и синее море.
Неподалёку от меня сражаются люди. Слышны крики боли и гневные окрики бойцов.
Битва в самом разгаре. И среди этой страшной картины я замечаю его.
Воин был в кожаном панцире с нашитыми поверх металлическими пластинами, плотно облегавший фигуру и защищавший тело, оставляя руки совершенно обнажёнными; из-под доспеха, достигая середины бёдер, свисала серая туника, пропитанная кровью; сапоги из толстой кожи с щитками в передней части и шлем с длинным тёмно-красным гребнем - довершали картину.
Узнала мгновенно, несмотря на иную одежду: именно его я когда-то видела во сне и потом часто вспоминала наяву. Широкие плечи и светло-карие глаза запомнились мне на всю жизнь; это он что-то настойчиво говорил мне во сне, а я не смогла услышать.
Сейчас же на него наседало сразу с десяток врагов, мужчина был весь в крови. Но та ярость и сила, с которой он продолжал неравную борьбу, восхищала и пробирала до дрожи.
