Её невозможно получить или развить. Она либо есть, либо нет. Первый доро разные люди используют по-разному, всё зависит от ума и знаний человека; необученный может немногое: ненадолго снять жар, придать настою из целебных трав более сильный эффект, если заварит его своими руками; помочь умирающему, напитав его жизненной энергией, дождаться помощи сведущего лекаря. А вот, чтобы смочь больше, нужно учиться. И юноши приходят в асклепион за знаниями. Только здесь им могут помочь развить доро, обуздать его силу. Покажут, как сращивать кости и вынимать ребёнка из утробы матери, вот только пока ни одна из них не выжила, кроме Майи, да-а, она первая, кто остался в живых, а это доказывает, что лекарь, обучавший тебя, знает, как не допустить гибели роженицы.
- Тем временем мы свернули за ещё один поворот и шагнули в услужливо распахнутую дверь, где секундой назад исчезли рабы-помощники с больной на топчане. - А затем, используя свои возможности, помогают страждущим, и со временем преодолевают вторую ступень. Я полжизни провёл в асклепионе, чтобы мне было даровано ""всевидящее око"", умение, позволяющее видеть человека насквозь.
Иринеос замолчал: мы вошли в просторную светлую комнату, практически пустую.
В центре неё стоял стол. Самый обыкновенный, что не могло не радовать. Должны же они на чём-то готовить еду, всё же топчаны - совсем неудобно, корячиться мало кому понравится.
- Перенесите её туда осторожно, полностью разденьте и оботрите тело. Быстро! - приказывала я, откладывая разговор о доро на потом.
Подошла к тазам с водой, которые поставили на каменный выступ и принялась мыть руки.
За мной всё точь-в-точь повторял гиатрос Иринеос, сосредоточенно хмуря брови. Также намылил каждый палец и пространство между ними, тёр ладони друг о друга с внутренней стороны, не забыл и внешнюю. Отличный ученик, должна заметить. Делает молча, чётко, без вопросов. Которые он задаст после, сейчас работа прежде всего.
Анотатос гиатрос Парис вошёл в комнатку быстрым шагом, за ним шёл тот самый молодой жрец-целитель, в этот раз он нёс увесистый стул, который и поставил неподалёку от операционного стола, с лежащей на нём обнажённой женщиной.
В полном молчании взяла одну из простыней, ножом сделала дыру и вдела в неё голову, тканевую полосу использовала в качестве ремня и зафиксировала получившийся ""халат"" на талии.
Небольшой острый нож, нитки и иголка уже лежали рядом на высоком табурете, в тазу с вином.
Смочив подобие бинта в крепком вине, принялась протирать живот больной.
