- Необходимо очистить кожу от грязи и лучше всего с этим справится крепкое, неразведённое вино, - стараясь успокоиться и сосредоточиться на привычной работе, проговорила я вслух. - Резать будем вот здесь, - провела пальцем по средней линии через пупок сверху вниз.
Вслед за словами протянула руку к ножу и повернулась к гиатросу Иринеосу.
- Вы можете сделать так, чтобы она не проснулась всё то время, что я буду оперировать?
- Конечно, - кивнул он, подошёл к голове больной, приложил пальцы к её вискам и через пару секунд женщина задышала глубже и ровнее.
Ей явно стало полегче.
- Спасибо, - кивнула я, хотя на языке вертелись совсем иные выражения; хотелось наехать и наорать на него, почему он раньше таким способом не облегчил ей боль.
Дальше я молчала. Обойдутся, если не дураки, поймут и так. Тем более, видят, что и как я делаю.
Уверенным движением разрезала живот пациентки, в нос ударил нехороший запах, вырвавшегося через дыру в желудке, содержимого: желтовато-зеленоватая жидкость, заполняла всё пространство между кишками вперемешку с непонятными комочки, по всей видимости ранее бывшие едой.
- Ваша очередь, гиатрос Иринеос, - вежливо сказала я, уступая ему место около больной.
Гиатрос Иринеос кивнул, давая понять, что понял и, совершенно не боясь испачкаться, приложил раскрытые ладони прямо к распоротому животу и виднеющимся кишкам.
Одна минута, две... глаза мужчины были крепко закрыты, плотно сжатые губы побледнели.
- Сделано, - выдохнул он, отходя от стола, а я, вернувшись на место, не могла поверить глазам: никакой гадости не было, всё было чисто и кишки приняли нормальный, полагающийся им цвет.
- Гиатрос Иринеос, это впечатляет, - уважительно кивнула я.
- Я бы мог чуть зарастить рану на её желудке, - сказал он, я видела, как подрагивает его губа и едва заметно дрожат руки, - но мне нужно время, чтобы восстановить затраченные силы. Гнили много пришлось убрать.
- Мы не можем ждать. Я закончу сама.
И снова замолчала, вернувшись к работе: взяла в руки орган с язвой и ловко отрезала поражённую часть, так же поступила с верхней частью двенадцатиперстной кишки и только потом сшила её с желудком.
Я сосредоточенно работала, но в голове настойчиво билась мысль: ведь могла бы зарастить язвы и без оперативного вмешательства, и выгнать вылившуюся в брюшную полость гадость естественными путями, но совершить подобное на глазах у стольких сведущих людей — значит загнать себя в клетку своими же руками. Поэтому пошла привычным путём, сделав лапаротомию.
