Если смертельная болезнь, то чуток волью силы, чтобы протянули до нашего завтрашнего прихода.
- А почему жрецы их не лечат?"
"- Несмотря на то, что их переложили к стене им не снилось ничего этой ночью. Лечить не могут без снов, ведь дара, подобного моему и твоему, - тихо добавил он, - у них нет.
- У этих двух, - ткнув узловатым пальцем в ближайших, сказал гиатрос, после того, как закончил оставшимися, - верхние дыхательные органы воспалены, у последней сильное отравление. Я им влил жизненной энергии. Лечить полностью будем завтра.
Пока он говорил в женский абатон вошли несколько крупных женщин и принялись стаскивать моих пациенток в центр залы, а умершую забрали и вынесли из комнаты.
Все вылеченные мной женщины были погружены в глубокий целебный сон, думаю, уже завтра их можно будет отправить домой.
- И этих троих, - кивнул на последних Иринеос.
И мы отправились на выход. Я еле волочила ног, есть хотелось просто зверски. Желудок ревел раненым зверем.
- Потерпи, Аглая, - гиатрос всё-таки услышал эти завывания, - после такой напряжённой работы нужно очень хорошо поесть.
Назад в дом этнарха Менедема мы пришли уже в густых сумерках. Весь день я провела в асклепионе и кроме бетонной усталости, чувствовала невероятное удовлетворение.
Наша охрана шла в нескольких шагах позади и новый начальник смог мне шепнуть:
- Если ты и дальше не будешь слушать, что я тебе говорю, то вскорости выдашь себя, - принялся он отчитывать меня. - Если сказал до полудня, то и нужно было отработать, как я велел.
Но ты же стала в позу! У тебя внутреннее зрение пропало, когда устала?
- Да, - удивлённо посмотрела на него.
- Это хорошо, а то ты берегов не видишь. Нашлась великая целительница, - уже не так зло хмыкнул старый лекарь. - Ладно, сегодня идёшь к себе, еду тебе должны принести в комнату, сходи в купальню, отдохни телом и душой. И да. - Он вдруг остановился и посмотрел на меня пристально, - усопшая просила тебя о чём-нибудь перед смертью? Успела заговорить с тобой?
- Да, - как попугай повторила я, уже ничего не соображая.
- Ты должна выполнить её последнюю просьбу. Это теперь твоя святая обязанность.
- Но как? - чуть не вспылила я, - она просила взять её взрослую дочь к себе! Я всего лишь рабыня, и не имею таких возможностей!
- Хех, - задумался старый лекарь и, вспомнив, что стоит посреди пустынной улицы, зашагал снова, чуть быстрее, чем до этого, - я подумаю, что можно сделать. Но да, пока ты рабыня, взять к себе свободную эллинку никак не можешь.
