Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Открылась дверь в покои, что-то сказали мои стражи, послышались шаги, даймоны вновь дали свет.

Дедрик. Легок на помине!

Я решила притвориться спящей, закрыла глаза и засопела.

Он подошел к кровати и начал на меня смотреть.

Я засопела усерднее.

Нет, так спать невозможно! Даже дикая усталость со сном не перебьют этого неприятнейшего чувства, когда на тебя пялятся во все глаза! Я откинула покрывало, откинула волосы за плечи и… растерялась.

Ко мне вошел не Дедрик, а Фэд Уэнделл. Одним своим появлением он внес полную сумятицу в мои мысли и чувства.

— Что вы здесь делаете? — шепнула я, глядя на него во все глаза.

— Я пришел предупредить вас, Ваше Величество.

— О чем? Что случилось? Эгуи Боярдо в курсе дела?

Уэнделл помедлил с ответом и взглянул на меня так, что я мигом забыла о своей усталости, о начинающейся простуде, о злоключениях с Корбинианами.

— Нет, эгуи Боярдо не в курсе дела… Ваше Величество, вы должны знать. Тело Рейна занимает его брат Дедрик.

— Разумеется, вы поняли, вы проницательны… — с готовностью кивнул Фэд, и я поняла, что не предупреждать меня о Дедрике он пришел, а с другой целью.

— Это все, о чем вы хотели меня предупредить?

— Я пришел не только для этого.

Фэд сделал несколько шагов и оказался у самого края кровати. На его лице я вновь увидела то выражение уверенности и спокойствия, которым он меня взбесил на черном острове.

— Вы возненавидели меня за то, что произошло на черном острове. Я почувствовал это; меня обожгла эта ваша ненависть.

Ах, вот оно что. Извиняться он пришел.

— Не переживайте, вовсе я вас не возненавидела, — устало и даже бесцветно сказала я. — На холодную голову я поняла, что вы все правильно сделали. Такие у вас инструкции, таков ваш долг.

— Вы думаете, я не отпустил вас, потому что мне так велел долг? О, нет, Ваше Величество. Я не отпустил вас, потому что не смог даже представить, что вы окажетесь где-то настолько далеко от меня.

Не знаю, то ли злосчастный стакан вина, который я недавно выпила, сыграл со мной злую шутку, то ли я сильно разволновалась, но мне стало дурно. Я поднесла руку ко рту, уверенная, что меня стошнит, но меня не стошнило.

— Любите? — уточнила я.

— Глупость какая. Идите вон, если вам больше нечего сказать.

— Мне есть, что еще сказать.