Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Я уверен, вы ко мне тоже неравнодушны.

— Это правда, я к вам неравнодушна. Но не в том смысле, в котором вам хотелось бы, наглый вы эгуи. Я на вас сильно зла, Уэнделл! И не за то, что вы мне сбежать не дали с черного острова, а на то, что нагло явились ко мне, уставшей, стали нести вздор и подставили перед королем. Если он сейчас придет… Повторяю — уходите! Мне ваши признания неинтересны.

— Интересно вам или нет, но я продолжу. Вам стало больно, когда мой хлыст вернул вас в Аксар. Вы на меня, как на предателя и изменника посмотрели, горячо, с уверенностью и даже торжеством проговорил страж, присаживаясь на край кровати.

 — Если бы я был для вам никем, то вы бы не посмотрели на меня так… Думаете, можете мне солгать? Я по вашим глазам все вижу. Вы то же чувствуете, что и я.

Уэнделл придвинулся и коснулся моего лица рукой, так нежно и благоговейно, что я не могла остаться к этому равнодушной. Да и, по правде говоря, как только он вошел, я уже была далеко не равнодушна…

— Знаете, почему я холост? — прошептал Фэд, приблизившись еще.

 — Не потому, что боюсь оставить жену вдовой, а потому, что не встречал еще женщины, которую хотел бы назвать своей женой. А вы…

— Не нужно приплетать меня. Вы типичный сердцеед, Уэнделл, так что не притворяйтесь, вы для брака не созданы. Вы — маленькое чудо для женщины, элемент сказки. Так, появитесь на пару волшебных ночей, и пропадете.

— Именно. Я давно в этой игре. Меня пытались покорить и равнодушием, и назойливой осадой, и невинностью приманивали, и распущенностью соблазняли.

А вы ничего такого не делали, и все же я только о вас и думаю.

Его губы оказались совсем близко от моих, наше дыхание смешалось. Я вспомнила, как сладко целовал он меня в видении, как заразительно смеялся, и осознала, что еще одна-две секунды промедления — и я пропаду. Его глаза — это мягкая упоительная смерть. Ума смерть, амбиций и всего того, что умирает, когда влюбляешься и отдаешься этой влюбленности без остатка.

Я отстранилась от стража и отчеканила:

— Аксар для меня ловушка.

Я никогда и ни с кем здесь не буду счастливой, уясните это, забудьте о своих надеждах и тем более не вздумайте мне больше брякнуть про любовь.

У Фэда стал такой вид, будто он не может поверить, что я отстранилась. Впрочем, эта растерянность быстро сменилась уверенностью. Он поменял положение, встал с кровати, развернул плечи и изрек:

— Раз так, почту долгом вернуть вас туда, где вы будете счастливы — в ваш родной мир.