Сердце Аксара, или Измена по-королевски

К полночи мы, Великие, покинули залу и перешли в другое помещение, утопающее в церемониальной темени. У помещения были и стены, и потолки, и пол, но в то же время не оставляло ощущение, что темнота вокруг — это единственная граница. Откуда-то раздавался ровный гул: приборы для стабилизации Потоков Источника работали в полную силу.

Некоторым придворным позволялось явиться на Совет. Дедрик разрешил мне взять двоих человек из своей свиты. Я выбрала Боярдо и Уэнделла.

В центре помещения возникли четыре возвышения, обозначающие принадлежность к четырем королевствам. Всеобщее внимание было приковано к нам с Дедриком, но, когда мы пошли к возвышению, моей скромной персоне внимания уделили все же больше. Заговорщики все еще надеялись, что я струшу, передумаю и кинусь к имберианам.

Я и правда струсила, но только тогда, когда мы с Дедриком встали на возвышении, и корона на моей голове стала такой тяжелой, что впилась краями в кожу, начала тянуть волосы, отчего сразу началось головная боль.

— Корона мне сейчас голову проломит! Почему она такая тяжелая стала?

— Терпи. Корона — артефакт, и он работает, — объяснил Дедрик.

Я посмотрела на него и поняла, что его корона тяжелее во много раз. Теперь понятно, почему у Рейна во время ритуальных церемоний всегда был такой вид, словно его мучит боль, а мышцы шеи и лица сведены.

Я украдкой потерла шею, которую уже начало сводить. Почему-то раньше корона на моей голове такой тяжелой не становилась: она сидела легонько, красиво, лишь сверкала, и неудобств не доставляла.

— Шею не трогай. Стой спокойно.

— Не могу! Тяжело! — почти простонала я, уверенная, что от тяжести короны моя шея действительно может сломаться.

— Сконцентрируйся на другом, — посоветовал Дедрик и… незаметно ущипнул меня за попу.

— Отвлекаю, моя дорогая.

— Я тебе не дорогая! Хватит уже меня так обзывать!

— Не обзывать, а называть, — поучительно проговорил Дедрик.

— Весело тебе? Развлекаешься! Ну, развлекайся, пока можешь!

— Спасибо. Не знаю, что бы я делал без твоего разрешения.

Между тем, эгуи разошлись, занимая места за возвышениями, и Совет официально начался.