Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Повинуясь воле принца, в помещении вновь появилось зеркало и показало недостающие фрагменты той картины, которую показывало до этого. После нападения на приграничные селения и города стаи даймонов распадались и вороньими стаями возвращались в лес, где жила в изгнании королева-мать.

— …Я знал, что королева способна держать под контролем многих и многих даймонов, и что воля ее сильна. Но я не мог и помыслить, что этих даймонов она использует для нападений, — объяснил Криспин. Такое у принца при этом было белое напряженное лицо, такой бесцветный голос, что у меня сердце сжималось от жалости.

— Зачем она делала это? — спросил король Имбера.

— Королева хотела, чтобы королем Аксара стал принц Криспин. Она не желала видеть меня королем, и потому подставляла с нападениями. Когда мы встречались, она укоряла меня в ошибках, в том, что я не способен управлять магией королевства и давала понять, что я не рожден для того, чтобы править, — ответил за Криспина Дедрик.

 — Если бы при встрече принц Криспин не заронил во мне подозрения, что виновной может быть наша мать, королева, я бы продолжал оставаться в неведении о ее планах и нападения бы продолжались.

— Почему вы раскрыли правду, Ваше Высочество? — поинтересовался король Ганти, обращаясь к Криспину. — Судя по всему, вы любимец матери. Разве вам не хотелось получить власть? Ваши с королевой желания не совпали?

— Нет, не совпали, — твердо ответил Криспин.

Вопросов к Корбинианам было еще много.

Уточняли количество нападений, обсуждали детали нарушенных договоренностей между Имбером и Аксаром. Дедрик тоже озвучивал претензии к Имберу.

Зеркало в центре помещения показывало сцены нападений и нарушений границ королевств; также, при упоминании некоего Договора Великих, зеркало отражало цитируемые положения Договора.

Совет длился уже не один час, устали все — и просто эгуи, и Великие. А меня больше не сам Совет утомлял, а вся эта искусственная благопристойность, канцелярщина, сухое перечисление фактов…

Я то и дело поглядывала на Дедрика.

Корона давила на его голову немилосердно, впивалась краями в кожу. Однако мужчина стоял прямо, развернув плечи, словно его ничего не тяготило. Он не показывал усталости и отвечал на все вопросы с такой уверенностью, что каждое его слово вызывало зубовный скрежет у имбериан. Они ждали, что явится вспыльчивый, обиженный и нервный король — Рейн.