Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Надеюсь, вы ничего против такого допроса не имеете?

— Тогда добро пожаловать.

Камера сменилась роскошным особняком.

Я не успела сделать и нескольких шагов, как какая-то женщина пронзительно закричала: «Уэнделл!». Страж посмотрел вверх, и я туда же. На втором этаже стояла, вцепившись в ограждение, белокурая девушка в обтягивающих брюках, белой рубашке и жилете поверх.

— Вот ты где пропадал! Думал, я не знаю, что ты здесь? — свирепо прокричала она. — С другой! Да еще и с рыжей!

Страж невозмутимо спросил:

— Я убью тебя, убью, так и знай!

Сильно меня удивив, девица подбежала к окну и перелезла через ограждение.

— Вот это ловкость, — восхитилась я.

— Цирковая артистка, — пояснил Уэнделл, наблюдая неумолимое, как грозовой фронт, приближение девушки.

— У вас и цирк есть?

— Многие миры созданы на один манер, это серия копий одного оригинала в определенный момент времени. Так что события, явления и жизнь в них перекликаются, тэгуи.

Девушка между тем спустилась и подбежала к нам. Даже и не глянув на меня, она размахнулась и влепила Стражу пощечину, а потом и еще одну. Но и этого ей было мало: она толкнула мужчину в плечи и начала осыпать беспорядочными ударами по груди:

— Ты — мерзавец, не пропускаешь ни одной юбки! Жаль, я не слушала, что про тебя говорят! Тебе всегда мало, ты всегда на охоте! Сколько у тебя было женщин? Счет уже пошел на сотни? Ах, неважно! Ты невозможен! Я тебя ненавижу! И что ты молчишь?!

— А ты уже все рассказала про меня, Мими, — иронично произнес Страж.

— Я сыта по горло вами всеми — королями, стражами и смотрителями, хранителями и прочими! Никогда больше не свяжусь с эгуи! Хоть бы на вас пало проклятье, хоть бы вы исчезли все до единого!

Мне стало досадно за девушку. Она ревнует, ей неприятно, а мужчине все равно — стоит спокойный, вальяжный, и в глазах насмешка запрятана.

— Не расстраивайся из-за меня, Мими, — мягко сказал он, поймав ее руки и вынуждая перестать наносить удары. — Я этого не стою.

Мими посмотрела на него таким страдальчески-гневным взглядом, что стало ясно: в ее глазах он многого стоит. Но, слава Богу, у артистки имелась гордость, поэтому она, выплеснув первый гнев, сказала устало:

— Я никогда тебе не была важна.