Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Конечно, Халле Албрикт знал, что долго правление Винстанна не продлится, и поэтому уже воспользовался создавшимся положением: Аксар уплатил-таки компенсацию за нападения даймонов Имберу, были пересмотрены торговые соглашения и некоторые спорные земли Аксар таки «уступил» Имберу. Но, в целом, правление Винстанна пока королевству сильного вреда не принесло.

Больше всего нас беспокоило, что Дитрич все еще не был казнен и дал клятву верности новому королю (к счастью, новый король не принял эту клятву), а о Клариссе-Виктории ничего не было известно.

Ее тело ликвидировали по приказу Дедрика сразу после того, как она попыталась меня убить через зеркало. Эта мегера могла теперь существовать только как призрак и жить в зазеркалье. За ней вели охоту стражи, но пока безуспешно…

Король Ганти, носатый Мальволио Делаверио, который выражал мне восхищение после Совета, предложил помощь, когда узнал, в каком положении мы оказались. Наша скандальная семейка вызывала его интерес, и это было нам как нельзя кстати.

Мальволио не только предоставил нам одну из своих симпатичных вилл на берегу, но также обещал содействие и помощь в возвращении королевства. Поэтому мы временно жили в Ганти — здесь можно было не опасаться покушений и прочих неприятных сюрпризов.

Мысли о королевстве, Клариссе-Виктории и прочем спровоцировали мигрень, да не одну, а в компании с дурнотой. Я поменяла позу на кушетке и покрылась испариной. Ох уж эта жара!

— Воды? — предложила София, заметив, как зеленеет мое лицо.

— Было бы неплохо… — простонала я.

Девушка встала, налила из кувшина на столе воды в стакан и подала мне. Я сделала несколько глотков и поморщилась. Даже вода стала мне неприятна.

— Поздравляю, — торжественно произнесла девушка.

— Что? — не сразу поняла я ее.

— Какая же ты недогадливая! Каждый день тебе дурно, кушаешь с отвращением, не выносишь жары, нет сил… Если это не беременность, то я не знаю, что!

Я откинулась без сил на кушетке. Конечно, я догадывалась, в чем причина моего недомогания.

Но задержка еще была не большой, да и положение наше было так шатко… Мысль о ребенке еще не вызывала у меня радости, только тревогу.

София присела ко мне на кушетку и взяла за руку:

— Не беспокойся. Дедрик сделает все, чтобы ты и его ребенок ни в чем не нуждались и ничего не боялись. Скажешь ему?

— Скажу, конечно, когда буду уверена, что я действительно беременна.

— Ты беременна. Поверь мне.