Сердце Аксара, или Измена по-королевски

Помимо этого, эгуи внушил ему кое-что еще, а именно — отвращение к алкоголю. Оставив отцу мешочек, полный драгоценных камней, я покинула его. Я не могла взять его с собой в Аксар — он простокровка и не может уйти в иной мир, не погибнув при этом, а я не могу остаться с ним потому, что выбрала Аксар. Рассказывать об иных мирах отцу не имела смысла, он не поверил бы.

Мне тяжело думать об отце и о том, что он остался один, но лучше уж он доживет свой век в родном мире, обеспеченным и здоровым, чем на старости лет узнает шокирующую правду о том, кем была его жена и кем являюсь я.

— Ваше Величество, — вновь потребовал моего внимания Баргис, — есть еще проблема. Главный казначей желает решить вопрос финансирования Ордена…

Я поморщилась. Главный казначей Аксара отличается необычайной въедливостью и может свести с ума кого угодно.

— Сумма на содержание каждой тэгуи. Не слишком ли велика будет стипендия?

— Пусть имеет в виду — сумму на содержание я взяла не из потолка. Тэгуи София написала мне, какова точная сумма стипендии в женском Ордене Ганти.

— Как скажете, Ваше Величество, — отозвался Баргис и, пожевав губами, сказал: — К слову о Ганти… Дочь короля Ганти выходит замуж, вы с Его Величеством приглашены, как почетные гости. Приглашение уже видели?

— Да, эгуи Боярдо уже сообщил мне.

— Ну, что ж, раз эгуи Боярдо уже обо всем сообщил, это замечательно. Если я более вам не нужен, то удаляюсь!

Я улыбнулась — иногда мне казалось, Баргис «ревнует» и сам недоволен тем, что посоветовал мне взять в советники Боярдо.

Вопросы с Орденом были решены, и я могла с чистой совестью уделить время себе. Я пожелала увидеть сына и, следуя моей воле, дворец мгновенно перенес меня к нему. Вопреки ожиданиям, я оказалась не в детской, а в саду. Погода стояла необычайно теплая для этого месяца; весна в этом году была щедра на солнце и погожие деньки.

Дедрик, которого я не ожидала увидеть ранее, чем через несколько дней, сидел на скамье и качал на ноге Мартина. Мальчик крепко держался за ногу отца и смеялся — такое «катание» ему очень нравилось. Я почувствовала, как в груди разливается щемящее тепло, и какое-то время стояла молча, наблюдая за своими мужчинами.

Но вот Мартин соскользнул с ноги, упал на траву и тотчас, немедленно, разорался, выражая горькую досаду. Я кинулась к сыну.