Сердце Аксара, или Измена по-королевски

К тому времени меня снова вымыли-надушили-причесали и даже показали, как следует красиво разлечься на ложе, дабы король сразу же воспылал ко мне страстью.

Рейн вошел в мои покои напряженный, как неопытный дрессировщик входит в клетку к тигру.

— Как вы, София? — спросил Рейн, изображая спокойствие.

— Не знаю… Я и представить не могу, что у вас в голове.

— Вы странная женщина.

— Спасибо, Ваше Величество.

— За что? — озадачился он.

— Разве это был комплимент?

— А разве нет? Странные люди — особенные люди.

Рейн фыркнул, и я мысленно поздравила себя с тем, как быстро заставила его позабыть о надменности. Ослабив шейный платок, мужчина прошел к креслу. Скинув на него синий кафтан — король предпочитал полночно-синие цвета — стал расстегивать пуговки камзола.

Значит, он-таки настроен на «ночь любви».

— Дитрич вас прислал? — спросила я.

Рейна задели мои слова, но я на это и рассчитывала. Повернувшись ко мне, мужчина отчеканил:

— Я всегда поступаю так, как сам считаю нужным.

— Я тоже всегда поступаю так, как хочу, Ваше Величество.

— И чего же вы хотите?

— Спать, — я склонила голову набок, позволяя густым прядям упасть на подушку, и зевнула.

— Когда закончим, поспите, — заявил Рейн.

А-а-а-ах, вот как? А как же уговор, который, как известно, дороже денег? Мы ведь договорились, что король будет должен каждое дело, касающееся меня, со мной же и обсуждать.

Забыл, как по голове получил? Ну, так я напомню, какова злая Соня!

Избавившись от нарядных составляющих своего костюма, Рейн присел на ложе, глядя на меня усталыми глазами. Будь его воля, он бы ко мне и на пушечный выстрел не подошел — я его пугаю, но долг велит ему находиться здесь. Каков упрямец, а? Самому противно, однако здесь.

— Идите сюда, Ваше Величество, — позвала я, откидываясь на подушки.

Рейн кивнул, довольный тем, что я не устраиваю сцен, и придвинулся ко мне. Он даже не разделся толком — только скинул обувь. Протянув руку, Рейн замер. Подумав немного, он убрал руку и с решительным видом потянулся к моим губам, но у самой цели снова передумал.

— Смелее, в этот раз я вас бить не буду, — шепнула я.