Сердце Изнанки. Книга – 3

Горин явно пришёл не для того, чтобы озвучить долгожданное помилование — он пришёл выполнять назначенную судом казнь, пускай и с опозданием.

Медведев, выслушав все указания, согласно установленному порядку, сначала безропотно позволил сковать себя тяжёлыми цепями, затем медленно, с достоинством вышел из камеры. Всё происходящее вокруг было для него словно мираж — звуки доносились будто сквозь вату, а то, что происходило вне его сознания, казалось лишь нереальными галлюцинациями. Он был полностью сфокусирован на себе, на своих ощущениях, на эмоциональном состоянии.

«Вот, значит, как… Вот так проходят последние минуты моей жизни», — думал он с какой-то отстранённой грустью. — «Подумать только, знал ли я, мог ли я предположить, что умру вот так — не от старости, не в честном бою, а в кандалах, от пуль молодых парней, которые даже пороху толком не нюхали? Тем более я такого не мог предположить после битвы под Иркутском — там было жарко, вот там я готов был умереть с честью, а здесь… смерть как у какого-то подонка.

Медведев шагал, вертя в голове тяжёлые, горькие мысли. Он и сам не заметил, как они вместе с конвоем миновали длинные коридоры, а затем и вовсе оказались на улице под открытым небом.

Уже вечерело, солнце медленно клонилось к горизонту, но небо было удивительно ясным, такого глубокого синего цвета, какой бывает только по вечерам, и ни одного облачка — будто сама погода приветствовала его последний выход на улицу. Вот только она не знала, что для Медведева это последние минуты жизни.

Полковник Горин до последнего ожидал, что будет очередной неприятный сюрприз, очередная диверсия, но пока всё шло как по маслу. Слишком уж гладко, подозрительно гладко.

Медведев не сопротивлялся, выполнял все указания. Монстры больше не появлялись, заключённые, будто чувствуя, что всё кончено, перестали бунтовать — им оказывалась необходимая гуманитарная помощь.

В приёмной ожидал Петрищев вместе со Слуцким. Горин поначалу хотел прогнать их прочь, но момент был слишком важный.

Медведев был хмур и мертвенно бледен, он смотрел прямо перед собой, чеканя шаг с военной выправкой. Наконец, оказавшись во внутреннем дворе тюрьмы, он неторопливо оглядел небо над головой и встал на своё место, терпеливо ожидая команд.

— К барьеру! — произнёс глава расстрельной команды властно и чётко.