Сердце Изнанки. Книга – 3

Это уже было в его юрисдикции — Горин здесь был лишь заинтересованным зрителем, а также уполномоченным лицом, что был обязан создавать все необходимые условия для проведения законной казни.

Слуцкий сидел чернее грозовой тучи, Петрищев и вовсе был мертвенно бледен и нервно скрежетал зубами, то и дело многозначительно поглядывая на мэра с плохо скрываемым упрёком.

Горин не преминул воспользоваться удобным моментом и язвительно уязвил генерала:

— Что ж, ваше превосходительство, людей-то своих так и не прислали? Вон, паладины аж с другого конца нашей губернии прибыли, а ваши доблестные бойцы так и не явились на важное мероприятие.

— Заняты у меня все! — рыкнул Петрищев, явно давая понять, что не собирается это детально обсуждать в присутствии посторонних.

— Так и запишем в официальном рапорте, — издевательски улыбнувшись, произнёс Горин с нескрываемым удовольствием. — А то всё думал, как грамотно обосновать полное отсутствие имперской гвардии на столь значимом событии.

Петрищев скрипнул зубами так громко, что было отчётливо слышно на другом конце площади.

— Ну что, начинаем? — произнёс Горин, повернувшись к начальнику стрелков с деловым видом.

На самом деле на эту нашумевшую казнь рвались многие влиятельные персоны. И Мартынов страстно хотел здесь присутствовать, и целый ряд аристократов не из последних фамилий, но Горин всем дал категорический отворот-поворот. Всё-таки это не цирковое представление, а официальная государственная казнь.

А дальше всё и вовсе пошло по давно накатанной, отработанной схеме.

Командир расстрельной команды официально обратился к приговорённому:

— Последнее слово, капитан Медведев.

Тот очень долгим, тяжёлым, полным неизбывной тоски взглядом посмотрел прямо на Петрищева, затем медленно покачал головой:

— А нечего мне сказать. Давайте уже быстрее с этим делом разберёмся, — заявил он. — А то устал ждать своей участи.

— Прекрасные, достойные слова! — торжественно заявил Горин, и хоть тот внешне не показывал, но было совершенно очевидно, что он пребывает в превосходном расположении духа.

— Готовься! — воскликнул командир стрельцов.

Раздался оглушительный звук одновременных выстрелов.

Капитан Медведев стоял у проклятого барьера и неотрывно глядел на ружья в упор. Ружья пялились на него в ответ чёрными, бездонными провалами стволов.

«Готовься… цельсь…» — командир расстрельной команды говорил размеренно, но слишком быстро. Однако для Медведева промежуток между каждой из роковых команд казался настоящей вечностью.