Сердце лета

Любишь? Алик, ты меня убиваешь, а не любишь.

– То, что сказала Оксана, правда?

Алик замялся и убрал мои руки от лица, чтобы посмотреть в глаза.

– Что именно она сказала?

– Свадьба, Германия…

– Отчасти. Мы действительно планировали улететь. Ума не приложу, как она тебя нашла.

– Это точно не случайность, Алик. Думаю, она устроила это шоу специально. Ты говорил ей обо мне?

– Она видела фото. Я постоянно его открывал. То самое, в подвале, помнишь?

Я усмехнулась, всхлипнув.

– Иди, Алик. Просто уходи, ладно?

– Но… Аглая, пойми, я виноват.

Глаза его наполнились слезами. Он крепко обнял меня, и я позволила себе вцепиться пальцами в его спину, словно утопающая.

– Лети в Европу. Это отличная возможность. Вы давно вместе, а я… я ошибка.

– Ты никогда не была ошибкой, Аглая, перестань…

– Ты делаешь только хуже, Алик. Пожалуйста, уйди.

Алик долго всматривался в мое лицо, затем сдался.

– Зачем ты так? – прошептал он, развернулся и ушел.

Захлопнув дверь, я снова повалилась на пол, подтянула колени к груди и уставилась в одну точку. Не знаю, сколько времени пробыла в таком положении, но затекло все тело.

– Какого… Эссенцева? – распахнула дверь Юлиана.

Подруга, прижав к груди ноутбук и ввозя чемодан, застыла в дверях, глядя на меня, свернувшуюся на полу в позе эмбриона.

– Что за… Ваши утехи, знаешь ли, перешли все границы! – в первый момент вспылила она, затем включила свет и увидела мои опухшие, красные от слез глаза.

Подруга попыталась пристроить куда‐нибудь ноутбук, но я в порыве гнева опрокинула стол. Кое-как расчистив себе местечко, она медленно присела на пол, вернее на истерзанный бомбер рядом со мной.

Больше она не сказала ни слова, а просто обняла меня и ласково поглаживала по волосам. Как истинный знаток человеческих душ, описывающий их переживания, Юлиана прекрасно понимала, что молчаливые объятия сейчас помогут куда больше слов.

Мы недолго пролежали на холодном мокром полу. Пожалев подругу, я взяла себя в руки и собрала разбросанные вещи, а Юлиана потихоньку выбросила все, что было безвозвратно мною разгромлено. Она ни словом, ни взглядом не осудила меня за бунт, знала, что, если с нас спросят за испорченное имущество, я все возмещу. Ближе к вечеру она все же поинтересовалась, что здесь произошло.