Сердце лета

Страдая, она старалась растворить свою боль в заботе о внуках и правнуках.

Вскоре после переезда к маме я поняла, что беременна. Наверное, взаимоотношения дочерей и матерей в большинстве случаев переходят на новый этап после таких известий. Я заявила, что если она не прекратит выпивать, то не будет видеться с внуком, вернее оставаться с ним наедине. Моя прямота ошарашила мать, но к рождению Дани она полностью избавилась от вредной привычки. По крайней мере в моем присутствии никакого алкоголя или специфичного запаха замечено не было.

– Аглая, решать только тебе. Но знай, я буду любить малыша не меньше, чем тебя, – так сказала мама после моего возвращения из женской консультации. – Ведь его отец пасынок Титова, да? – Мама тепло улыбнулась, поглаживая меня по волосам.

– Ну… – Мама корректно прокашлялась. – Красивый мерзавец, что говорить. А он знает?

– Нет. И не узнает. Надеюсь, – резко ответила я тогда.

Сейчас, когда ребенок растет и уже прекрасно понимает, каким обычно бывает состав семьи, я уже сомневаюсь в своем решении.

Всю жизнь я мечтала о собственной семье, мечтала, что уж мой‐то ребенок будет расти с любящим отцом, чего была лишена я. А теперь мое сердце разрывается каждый раз, когда чей‐нибудь отец с детской площадки включает Даню в игру со своим сынишкой.

Став матерью, в полной мере осознаешь незначительность всех проблем, казавшихся ранее глобальными и неразрешимыми. Однажды я рассмеялась вслух, вспомнив, что дедушкины домашние аресты казались мне концом света.

Теперь меня заставляли нервничать лишь признаки простуды и температура у ребенка, а еще наличие заказов на фотосессии и денежных средств. Новые ботиночки, куртки, шапки, памперсы, детское питание – все это стало важнее моих душевных метаний.

Внутри у меня росла пустота. Я смотрела, как сын все больше становится похож на Красильникова, и рыдала ночами в подушку. И все же жизнь научила меня абстрагироваться, Красильников постепенно покидал мою голову, но только не сердце.

Уже после рождения Дани со мной пытался завязать отношения знакомый оператор, Сашка, а еще администратор отеля, в котором у меня однажды проходила съемка. Я честно попробовала принять их ухаживания, но уже после первого поцелуя становилось ясно: я проклята, помечена Красильниковым.

– Аглая, – прошептал Вова, выводя меня из дремы. – Приехали.

Я разлепила глаза и посмотрела в окно: на крыльце дома на правой стороне была суета.