Сердце лета

Я сделала столько фотографий в курятнике, что даже и не знаю, осталось ли еще место на карте памяти.

– Глаш, ты что‐то сухая, облить, что ль, тебя? – спросил дядя Леша, смеясь своим традиционным свистом. – Пацаненку‐то надо лошадей показать!

При слове «лошадь» Даня подскочил и подбежал к дяде Леше. Я сопроводила их в конюшню.

– Вы правы, дядь Леш, мы уже давно гуляем, а нас никто так и не облил, – продолжила разговор я.

– Ой, Глаш, дак ведь людей почти не осталось. Кто помер, кто уехал, кто уже настолько старый, что не может свой прелый морщинистый зад с табурета поднять, ха-ха!

– Жаль.

Я скучаю по нашему традиционному празднику. – Я обхватила себя за плечи. – Ладно, дядь Леш, теть Зин, мы пойдем, Даник уже проголодался.

– Ты что, Глашка, с дуба рухнула! Дак я его сейчас накормлю! – спохватилась тетя Зина.

– Спасибо большое, нам правда пора, он ведь еще не все может кушать…

Ну вот, как теперь сбежать?!

– Да, что‐то он глазки трет. Слушай, ты возвращайся, ладно? Я тебе ведро яиц дам, молочко, масло, сыр, все свое! У вас в Москве небось все из отходов, безвкусное!

Я рассмеялась и обняла тетю Зину в знак благодарности, взяла сына за руку, и мы вышли с участка.

Дойдя до нашего дома, я все же поинтересовалась у родственников, не нужна ли им помощь. Они, сытые до отвала после того, как истребили остатки кушаний с поминок, уже сматывали удочки, чтобы разъезжаться по домам.

Теперь мы держали путь к Мишке с Аней. Они жили у Добрыденя, но Анькина мама, которая наконец распрощалась с непутевым мужем, сейчас проводила отпуск в деревне.

Проходя мимо дома Воронцовых, я заметила тетю Лену.

– Теть Лен! – махнула я рукой.

Женщина отвлеклась от грядок, прикрыла рукой глаза, ослепленные солнцем, и пригляделась.

– Аглая! Ой, да ты с малышом! Подождите‐ка, у меня кое‐что есть.

Анина мама удалилась в сарай и прибежала обратно с водяным пистолетом в руках. Я было протянула руки, чтобы принять подарок, но оказалось, что та хитростью решила нас обрызгать.

– С праздничком! – рассмеялась она.

Даня, вопя от восторга, отмахивался от капель.

– Есе, есе! – требовал он.

Тетя Лена благородно согласилась продолжить атаку. Когда же вода в пистолете закончилась, Даня немного расстроился.

– Я тебе сейчас полный налью, будь другом, облей Аню, когда встретишь, договорились? – подмигнула тетя Лена Дане.

– Вы прям сама доброта, теть Лен! – хихикнула я, поправляя намокшие волосы.

– Поделом ей, бросила меня одну на огороде! Ладно, понимаю, любовь-морковь – дело такое.