Сердце лета

Аня переживает и ждет меня.

Мне хотелось сбежать. Глупо ли? Не знаю, но казалось единственно верным решением. Все эти новые чувства – чересчур для такой, как я.

– Аглая, у тебя кто‐то есть? В Москве?

Спрыгнув с качелей, я обернулась и уставилась на красивого, но совершенно непонятного для меня парня.

– Что? В смысле, парень? Нет. Мне ведь… мне только шестнадцать исполнилось…

– Хочешь сказать, никогда не было?

– К чему эти вопросы? Нет, не было. Доволен? Ищешь новый повод для шуток?

Алик лукаво улыбнулся, аккуратно сошел на землю и медленной, вальяжной походкой двинулся в мою сторону.

Не сводя с него завороженных глаз, я отступала назад, пока не уперлась спиной в машину.

– Глупышка. Ты думаешь, я не замечаю, как ты краснеешь каждый раз, когда я касаюсь тебя? Например, вот так…

Алик провел пальцем по моей щеке, затем нежно спустился к подбородку, и рука его замерла в воздухе. Я забыла, как дышать, а потому потихоньку теряла сознание.

– Дыши, Аглая, – усмехнулся он, а потом, резко убрав руки, достал пачку сигарет и закурил.

 – На улице я ведь могу курить? Ты не должна пропахнуть, – вспомнил он.

Развернувшись на пятках, я размашистым шагом направилась в сторону дома Воронцовых. Влажная земля хлюпала под ногами, но мне было плевать на грязь, густо покрывавшую ботинки. Я была в бешенстве! Он играет со мной. Но зачем? Кайфует от того, что вызывает во мне все эти… гадкие чувства?!

– Что? – не оборачиваясь, крикнула я. – Давно ты ориентируешься в деревне лучше меня?!

– Уверен, что тебе во‐о-н туда, – догоняя, сообщил Алик, указывая пальцем на загон с овцами и баранами.

 – К твоим упертым сородичам.

– Сейчас умру от смеха, Красильников. Упертая, как баран, но не такая красивая, как лошадь. А, точно, еще жгучая, словно крапива.

– Да я уже устал обжигаться, если честно, – хмыкнул он. – Остановись!

Мы недалеко ушли от автомобиля, когда я послушно остановилась и нехотя развернулась.

– Аглая, почему ты постоянно от меня убегаешь?

– Я? Если ты не заметил, я стою сейчас на опушке промозглой ночью, хотя могла бы преспокойно спать в теплой постели.

Но теперь мне действительно хочется вернуться в постель.

– Мы еще не поговорили.

– Так говори, я слушаю!

– Давай сядем в машину…

Немного поразмыслив, я все же согласилась. Когда я открыла пассажирскую дверь, в лицо хлынули потоки сохранившегося в салоне тепла.

– Алик, что происходит? Почему ночами тебе беспокойно?

Алик откинул спинку кресла и разлегся, раздвинув ноги и подложив руки под голову.