Сердце лета

Толстовка слегка задралась, оголяя нижние кубики, и мне снова пришлось быстро отвести взгляд.

– Я не об этом хотел поговорить. Что с тобой делает дед?

Возмущенно ахнув, я выпрямилась и потянулась к двери.

Тут прозвучали громкие щелчки. Попытка открыть дверь провалилась, этот придурок их заблокировал. Так вот зачем он решил поговорить в машине?!

– Отлично. И сколько ты собираешься меня тут держать?

– Пока не получу то, что желаю, – ответил он и повернулся в мою сторону, приподнимая угловатую бровь.

Увидев мои выпученные от испуга глаза, он исправился.

– Боже, я про ответ на вопрос, глупая! Ты ведь еще малышка, поэтому… другие желания я оставлю при себе.

Какие высшие силы поддерживали жизнь в моем организме, я не знала, потому что эта фраза буквально взорвала мозг, выстрелила в сердце и заставила сжаться живот!

– Жарко? – ехидно спросил он, глядя на мои пылающие щеки.

– Да. – Я резким движением сняла куртку. – Держи, спасибо.

– Она теперь твоя. Я ведь не знал о дне рождения, пусть это будет подарком.

– Ты уже подарил мне футболку, спасибо… – Я настойчиво протянула ему куртку.

Алик взял ее и вернул мне на плечи.

– Я не возьму ее обратно. Может, мне нравится видеть на тебе свои вещи. Итак, ближе к делу. Следы, которые я видел… это был дед?

– Это ненормально, Аглая. Я хочу поговорить с ним.

– Если ты получила из‐за меня, я хочу объясниться! Хотя за такое я бы ему…

– Алик! Умоляю, не усложняй ситуацию. В моей семье такие правила. Меня расчленят, если ты явишься на порог нашего дома…

– Но почему?! Ты ведь несколько лет гуляешь с Вовой, Андреем, видишься со Степой, Мишей, Женей.

– Ну, я поздно возвращалась домой, лгала и… была с тобой ночью наедине.

– Я так и не услышал внятной причины для избиений. Знаешь, мой… отец тоже многое себе позволял. Мать долго терпела его побои, а я был таким мелким, что он спокойно мог уложить меня одним ударом. Всю жизнь я думал: вырасту, буду защищать тех, кто не может защитить себя. У меня внутри все закипает при мысли о том, как твой дед… – Алик зажмурился и тяжело вздохнул.

– Мне очень жаль, Алик. Очень. Надеюсь, Титов не такой! – искренне высказалась я. – Твоя мама справилась и оградила вас от пагубного влияния отца. И то, что благодаря этой ужасной ситуации ты мечтаешь спасать людей, а не повторять его модель поведения, говорит о многом.

– Да? – Алик по‐доброму усмехнулся. – Значит, мою маму ты жалеешь, а что насчет тебя?

Внутри у меня боролись десятки чувств. Было до слез жаль Алика и его мать.