Сердце Океана

Знаю, ты считаешь меня холодным и равнодушным, но я люблю тебя, Селеста, и хочу для тебя самого лучшего. Когда Холден показал свое безразличие к твоим стремлениям, я понял, что не желаю тебе такой судьбы. Тогда и поставил ему условие, что отдам тебя за него, только если ты его полюбишь.

— Очаровательно, — не удержалась я от сарказма. — А он при этом имел право оставаться равнодушным? Веселую жизнь вы мне решили уготовить. Я смотрела бы ему в рот и выполняла все желания, а меня подобным награждали бы по необходимости?

— Ты не поняла, — поморщился отец.

 — Идеальная совместимость не предполагает равнодушия в физическом плане, но это все, что его интересовало, кроме древности рода. Мне же хотелось, чтобы он осознал твой ум и научился уважать стремления. Добиться я этого мог, только если лишил бы тебя предвзятости, а его козыря в виде твоей покорности моей воле.

— Что именно вы ему сказали?

— Я знал, что желаниям тела ты сможешь сопротивляться, и поставил условие: он получит тебя, только если ты полюбишь его сердцем и разумом.

Как и он тебя.

— А его появление инкогнито — для чистоты эксперимента?

— Можете радоваться, у него все получилось. Ему на это понадобилось чуть меньше трех недель. Я люблю его сердцем и разумом, а мою магию он и вовсе приручил.

— Но я не рад. Тебе опасно быть с ним.

— После того как он спас мне жизнь и подарил магию? Отец, вы непоследовательны.

— Я не умаляю достоинств Холдена, но не могу доверять. Если ему покажется, что ты опасна, он ограничит твои силы, — резко сказал отец.

 — Он — страж!

— Вы снова недооцениваете меня, — улыбнулась я.

К Эйнару у меня было много претензий, но если я планирую быть с ним, нам придется научиться достигать компромисса и доверять друг другу. Но я не собиралась обсуждать это с отцом.

— Он изменил твою внешность! Накинул вуаль на силы!

А вот насчет этого я и сама пребывала в смятении, и предательская мысль о том, что из меня слепили другую, сильно напрягала, как и по поводу ограничения сил. Но опять же на эти вопросы отвечать придется Эйнару.

Помня его слова, что он любит меня и просит доверять… Возможно, я сейчас рассуждала сердцем, но все во мне противилось наговорам.

— Знаете, что думаю? Несомненно, вы любите меня, именно поэтому, едва не потеряв, решили оставить при себе навсегда. — Подумав, предположила: — Возможно, свою роль сыграло то, что Эйнар нарушил ваш запрет о моей неприкосновенности. Вот только я сама этого хотела и не позволила ему отказаться. Это ревность, отец, — улыбнулась я.