Сердце Проклятого

Он выполнил задачу, поставленную Шульце — в случае неудачи группы немца натравить на беглецов «Шабак» и «Хамас» одновременно. Кто-нибудь до них доберется, обязательно доберется!

Хасим смахнул с подбородка колу и хихикнул своим противным тонким голоском.

Гений! Однозначно — гений!

Тетрах Галилеи и Переи, сын покойного царя Иудеи Ирода Великого, Ирод Антипа пребывал в дурном расположении духа. Плохо, когда предпраздничный день начинается со встречи с первосвященником Каиафой, но еще хуже, когда он начинается с неприятных обязанностей, от которых нельзя отвертеться.

Когда ему доложили о том, что во дворец явился Каиафа в сопровождении десятка левитов, четырех членов Синедриона и одного арестованного, Антипа даже заколебался: не сказаться ли ему больным? Здесь, в Ершалаиме, Антипе вовсе не хотелось заниматься политическими делами. Это у себя во владениях он был строителем, достаточно мудрым правителем и дальновидным человеком, а здесь он хотел казаться таким, каким слыл в Иудее — легкомысленным и недалеким любителем роскоши, наслаждений и женщин.

Будучи достойным сыном своего великого отца, Ирод Антипа знал, что чем меньшее количество людей знают твое истинное лицо, чем менее осведомлены посторонние о твоих сильных и слабых сторонах, тем легче манипулировать ими, добиваясь своих целей.

Те, кто верил слухам о нем, удивлялись: как такой негодный правитель столь удачливо властвует в Галилее и Перее столько лет? Властвует, не проедая отцовского наследства, а строит города, возводит дворцы и сохраняет мир, несмотря на попытки опасных бунтовщиков-зелотов сместить его с трона, несмотря на обиженного Арету, грозного царя Набатеи, мечтающего отомстить за поруганную честь дочери, несмотря на то, что его многочисленные враги (а среди них были и родственники) не устают посылать Цезарю пространные доносы.

Те же, кто слухам не верил, удивлялись мудрости его поведения и той предусмотрительности, с которой Антипа скрывал свое настоящее лицо.

У каждого человека есть слабое место. Слабым местом Ирода Антипы была его любовь к бывшей жене брата Ирода Филиппа — Иродиаде.

Пятидесятилетним мужчинам положено влюбляться в юных дев — так повелевает им естество. Иродиада же была далеко не юна, когда он встретил ее, у нее подрастала двенадцатилетняя дочь — расцветающая Саломея, красота Иродиады уже перевалила через зенит и начала недолгий путь к закату, но любовь поразила тетрарха в самое сердце.

Иудейские законы запрещали женитьбу на супруге брата, если она еще не была вдовой.