Сердце Проклятого

Потом зашли в сувенирную лавку и бродили между прилавками до тех пор, пока не настало время звонить.

Рувим Кац набрал по памяти номер, подождал, пока на том конце сняли трубку, и снова изобразил голос старого араба.

— Я звонил вам по поводу Арин бин Тарик, — проскрипел он. — Вы нашли Ави Дихтера?

Человек из «Шабак» явно ждал его звонка.

— Подождите на линии…

На мгновение в динамике «нокии» воцарилась полная тишина, профессор даже подумал, что трубка выключилась, но спустя секунду он услышал знакомый голос:

— Дихтер слушает! Это ты, Египтянин? Вот уж не думал, что когда-нибудь ты будешь искать меня таким способом!

— Прости, Ави, — сказал Кац своим обычным голосом.

— Я так понял, что у тебя проблемы?

— Не просто проблемы. Большие проблемы.

— Ну, что ж… Встретимся — обсудим? Ты где?

Прокула догнала Мириам у самого выхода.

Мириам остановилась, обернулась на окрик. Лицо ее было мокрым от слез, глаза потухшими, почти мертвыми, но на самом дне их плескалась такая боль, что Прокуле захотелось обнять иудейку и заплакать вместе с ней, уткнувшись лицом в ее плечо. Жена прокуратора была незлым человеком и умела сочувствовать чужому горю. Иногда даже больше, чем могла себе позволить по положению.

Прокула остановилась в нескольких шагах от просительницы и сделала знак сопровождавшей страже отойти в сторону.

— Тебя зовут Мириам?

— Арестованный — твой муж?

— Человек, ближе которого у меня нет.

— Пусть будет так, госпожа.

— Называй меня Прокула.

— Пусть будет так, Прокула.

— Ты ненавидишь прокуратора? После того, как он приговорил твоего мужа к смерти?

Мириам внимательно посмотрела ей в глаза.

— Твой муж любит смерть, Прокула.

— Он воин, Мириам, — сказала Прокула, будто оправдываясь. — Смерть всегда с ним рядом. Поверь, он не может преступить закон. Единственное, что бы он мог сделать, это отправить твоего мужа в Рим. Но это бы ничего не изменило. Я слышала… Закон об оскорблении величия. Даже будь он римским гражданином… Даже будь он сенатором! Наказание одно — смерть.