Сердце Проклятого

— Тридцать пять! Тридцать шесть! Тридцать семь!

Рувим кивнул — я все слышу и тут же показал кулак хозяину, который начал приставным шагом двигаться прочь из залы. Толстяк побледнел еще больше и замер, прислушиваясь к разговору.

— Вам нужно найти девку? — спросил Кац у ласкового собеседника. — Тогда дайте мне поговорить с Ави. Иначе я больше не позвоню. Полчаса!

— Сорок три, сорок четыре…

— Все, — отрезал Рувим и отключился.

Хозяин не двинулся с места. Он выглядел так, будто бы в его кафе только что попала молния.

— Мы сейчас уйдем, — продолжил Кац. — Просто уйдем. Мы никому не хотим зла. Ты получишь деньги за еду и еще чуть-чуть. За молчание. Понял? И молчать ты будешь до полудня. Потом говори сколько хочешь, ничего тебе за это не будет.

Рувим встал, и Арин встала вместе с ним. Толстяк сразу стал ниже ростом. Жена-птичка на миг мелькнула в дверях кухни, но ничего не заметила и исчезла внутри помещения.

— Но… если ты откроешь рот до полудня, — сказал профессор, приблизившись к хозяину вплотную, — то я вернусь, чтобы ты закрыл его навсегда!

Рувим был на голову ниже араба и глядел на него снизу вверх, но выглядело это так, будто бы Кац навис над ним Пизанской башней, могучий и страшный.

— Руку дай! — приказал профессор, сверля араба недобрым взглядом.

Он сунул в протянутую потную руку кучу мятых шекелей и, ухватив Арин под локоть, выскользнул в двери, сразу оказавшись на кривой и нечистой улочке, выходящей к рыночному кварталу.

— Бегом! Бегом! — торопил он Арин, на ходу разбирая телефон на части.

Батарейка полетела в сторону и Рувим с размаху ахнул трубкой о камни тротуара. В стороны брызнули цветные осколки, зазвенели металлические детальки.

Поворот, короткий проулок…

Кац шмыгнул в задние двери какой-то лавки.

Тесный проход между тюками с товаром, комната с какими-то людьми (профессор крикнул: «Мы уже уходим!» и люди прянули в стороны, испуганно косясь на странного незнакомца с женщиной, прикрывающей лицо), снова лавка с коврами, сумками, полудрагоценными камнями в плетеных корзинках и разноцветными кальянами на полу…

Они выскочили на рынок, врезались в разгоряченную многотысячную толпу, бредущую по тесным улочкам Старого города в поисках сувениров и святости.

— Закрой лицо! — скомандовал профессор. — Очки, кепка, но голову не опускай!

Арин среагировала мгновенно.

Толпа приняла их в свое чрево. Здесь было бы почти безопасно, но установленные повсюду камеры слежения были более внимательны, чем сотня соглядатаев.