Сердце Проклятого

 — Им нужна вера и чудо! И если чуда нет, его надо придумать… Что есть слово, прокуратор? Просто звуки, вылетающие из нашего горла! Для того, чтобы слово стало Словом, нужна вера. И Иешуа ее создал… Правда, плата была дорогой.

— Ты не грек, — сказал Пилат на арамейском. — Ты иудей.

— Да, — подтвердил скриба. — Я иудей. Ты убил моего друга, Пилат. Ты убил Царя Иудейского, а я убью тебя… Его кровь должна быть отмщена, римлянин.

Зрачки прокуратора расширились, шея побагровела, но внешне он остался спокоен. Дернулась вислая щека, разъехались в ухмылке бледные губы, выбритый подбородок выдвинулся вперед, придавая лицу надменное, презрительное выражение.

— Так ты, иудей, серьезно считаешь, что он был машиахом? — выплюнул Пилат навстречу встающему из-за стола Иегуде.

— Ты сказал, — серьезно ответил тот и достал из рукава острую, как игла, сику.

— Двадцать два пятьдесят один, — сказал Христо.

Татуированный ничего не ответил. Он ел яблоко. Красивое краснобокое яблоко, причем не магазинное глянцевое, а фермерское, с аппетитно траченым бочком.

Предварительно он снял с плода кожуру складным швейцарским ножом из серой матовой стали, и теперь нарезал яблочко дольками и аппетитно хрустел, ритмично шевеля мощными челюстями. Морда у него была спокойная, будто предстоящая им рискованная операция его не только не пугала, но и вовсе не касалась.

В машине было душновато, но находиться на паркинге с включенным мотором они не рискнули — мало ли кто обратит внимание на стоящий на полупустой площадке автомобиль с работающим двигателем и двумя людьми в салоне.

Тем более, что авто они угнали меньше часа назад с парковки у аттракционов.

— Пятьдесят две, — отметил вслух Христо.

Поль посмотрел на него равнодушными холодными глазами ящерицы. Если бы татуированный на долю секунды прикрыл глазные яблоки не обычными человеческими веками, а кожистыми полупрозрачными плевами, Христо бы не удивился. Вполне соответственно образу и выдержке. Ох, и неприятный тип этот размалеванный! У человека с болгарским паспортом на счету было свое персональное кладбище внушительных размеров, и испугать его было делом нелегким и небезопасным, но в присутствии прикомандированного к ним специалиста по обеспечению у Христо по спине то и дело пробегал нехороший липкий холодок.

Очень хотелось отобрать у сидящей рядом плодожорки нож, чиркнуть ее по горлу и пойти прочь, пока татуированный будет хрипеть и давиться собственной кровью и кусками недожеванного яблока.