Сердце Проклятого

— Арон… — позвала Криницкая мужа, не сводя при этом взгляда с лица Каца. — Выгони на улицу мой «лексус», пусть станут на его место. — Если это розыгрыш, Рувим, то ты великовозрастный идиот. Если это не розыгрыш, то почему ты еще не вызвал спецназ?

— Когда я позвал на помощь спецназ, то в Иерусалиме едва не стало одним кварталом меньше. Ты слышала о перестрелке на рынке?

— Это в меня. Вернее, в нас…

— И вчерашний госпиталь в Эйлате… Рувим, ты взорвал «Йосефталь», чтобы выкрасть оттуда этого раненого?

— Мне приятно, что ты обо мне так хорошо думаешь, но, Марина, я даже в молодые годы старался взрывать только по необходимости.

Те, кто может явиться в гости стреляли в палату, где лежал мой племянник. Это он в машине. Он и моя ассистентка.

— Постой, постой… Это о них передавали по всем каналам? В связи с терактом в «Царице Савской»?

— Послушай, — сказал Кац устало. — Я, конечно, далеко не всегда говорил тебе правду, но сейчас… Этого не рассказать в двух словах, в это трудно поверить, но за нами идет настоящая охота.

Виной всему — древняя рукопись, которую мы нашли во время раскопок на Мецаде. Погибло много людей, Марина. Я не знаю, кому и зачем это нужно, но даже в Израиле у тех, кто хотел нас убить, была поддержка.

— И где рукопись? Могу я на нее посмотреть?

— Ее нет. Мой племянник, Валентин, потерял ее в пещерах под Иудейской пустыней во время наводнения.

— О, господи! — Криницкая посмотрела на Рувима с жалостью. — В пещерах. После наводнения. Рукописи древние. Теракты. Ты возомнил себя Индианой Джонсом, Кац? На кого ты похож? Побитый, грязный, и еще этот неподобающий возрасту и ученой степени хвост! Ты так и не смог повзрослеть! Я правильно сделала, что тебя бросила!

Огромный, как сарай, «Патфайндер» едва втиснулся в гараж на место компактного кроссовера.

Арон припарковал «лексус» на площадке перед домом и принялся помогать Арин выгружать Шагровского с заднего сидения джипа.

— Ну, — сказал профессор миролюбиво, — это еще вопрос, кто кого бросил. Ты зря иронизируешь, иногда правда бывает настолько невероятна, что легче соврать, чтобы тебе поверили…

— Не тот случай.

В доме есть оружие?

— Конечно. Я же израильтянка!

— Ты, прежде всего, бывший сотрудник Моссад. Пойдем в дом. Моему парню надо лечь.

— Девушка тоже твоя родственница?

— Хорошенькая для умной ассистентки. Потянуло на молоденьких, Кац?

— Ты когда-нибудь смиришься с тем, что ты не единственная умная и красивая женщина на свете?

— Я все равно красивее и умнее всех.