Сердце Проклятого

Сегодня минеи показали свою силу и отныне с ними придется считаться! Разве не об этом мечтал Иешуа? Он тоже призывал к неповиновению, к бунту против римлян — было ли это разумно? Не умри Он на кресте — и народ, восставший по Его слову, попал бы под римские мечи. Сколько крови пролилось бы тогда в Ершалаиме? Послушай, Мириам, я знаю, что ты не любишь меня, но дело, которому я посвятил жизнь — это и твое дело. Просто мы делаем его по-разному. Скажу тебе, как гражданин Рима — Рим непобедим! Но скажу тебе, как миней, как верный последователь нашего Учителя: то, что нельзя победить в открытом бою, можно одолеть изнутри.

Там, где железо бессильно — действует слово. Он поспешил. Но у тех, кто верит в Него, впереди вечность. Мы одолеем Рим, Мириам, но не мечом и не с помощью Неназываемого. Мы одолеем его Словом Божьим. Когда-нибудь здесь, в Эфесе, и следа не останется от храма язычников, но Его церковь будет стоять вечно. И в Риме, в городе тех, кто казнил Его, будет возведен Храм в честь Иешуа, и храму этому не будет равных в Ойкумене…

— Он редко молился под крышей, Шаул, — сказала она.

 — Он любил небо над головой. Он говорил, что там, где двое собрались для молитвы — третий между ними Бог.

— Его давно нет, Мириам, — ответил Шаул, вставая. — Кто знает, что Он имел в виду? Люди верят в то, во что хотят верить. Мы с тобой уже учили этот урок. Он воскрес и вернется. И, если я не прав, обязательно простит мне ошибки и направит меня по верному пути. А пока — мне не у кого спросить совета. С тех пор, как Он говорил со мной по дороге в Дамаск, я не слышал от Него ни одного слова и вынужден действовать по своему разумению.

Он воткнулся в лицо Иегуде своим пронзительным взглядом, присмотрелся и спросил:

— Кто этот человек, что пытался закрыть тебя грудью?

— Мое имя Дарес, — отозвался Иегуда.

— Мой старый друг… — добавила Мириам.

— Ты не грек, — сказал Шаул, продолжая пристально глядеть на него. — Хоть и носишь греческое имя. Ты иудей, могу поклясться чем угодно. Но иудей, давно покинувший родину.

Можешь все отрицать, но я вижу то, что вижу. Ты смелый человек, Дарес, ты был готов отдать за нее жизнь. Уверен, что ты не из Эфеса. И ты не миней? Это так?

Иегуда молча кивнул головой.

— Жаль, — продолжил Шаул на арамейском. — Будь ты эфесским минеем, я был бы уверен, что Мириам в надежных руках. Но по твоим глазам я вижу, что тебе предстоит долгий путь. Почему мне кажется, что я знаю тебя?

— Ты не знаешь меня, — ответил Иегуда по-арамейски.