Сердце волка

— Ари говорит, умерла — значит, ушла, и больше не вернётся.

— Ари верно говорит. Твой папа не показывал тебе портретов Лил, потому что ему было плохо и больно, когда она ушла. Хочешь, я расскажу тебе, какой была твоя мама?

Эдди кивнул, не медля ни секунды.

— Она была доброй и великодушной. Любила музыку, играла на нескольких музыкальных инструментах и прекрасно пела. Они с твоим папой выросли вместе и полюбили друг друга ещё в далёком детстве, собирались пожениться, когда вырастут, — по губам Эдигора скользнула мимолётная улыбка.

Я заметила, с какой затаённой болью император смотрит на портрет. Конечно, ведь он тоже наверняка хорошо относился к этой девушке, выросшей вместе с Грэем. И переживал за обоих.

— Она меня любила? — Я вздрогнула, услышав этот вопрос из уст Эдди. И судя по его негромкому, но твёрдому голосу, ответ на него был действительно важен для мальчика.

— Конечно, Эдди. Она очень тебя любила.

«Так любила, что отдала свою жизнь взамен на твою», — подумала я, невольно вспомнив о собственной матери. Может быть, Прайма любила меня хотя бы в то время, когда я ещё сидела у неё в животе? Наверное, ответ на этот вопрос я никогда не узнаю.

Эдди вдруг повернул голову и посмотрел прямо на меня. Так серьёзно, как смотрят взрослые люди — спокойно, испытующе, пытаясь понять что-то очень важное.

А потом сказал нечто такое, от чего я окончательно растерялась.

— Она — мама, которая ушла. Ты — мама, которая вернулась.

Перед глазами у меня помутилось. Эдди протянул руки и обнял меня за шею, а я крепко прижала его к себе, силясь понять последние слова мальчика, и не зная, что теперь делать.

Я подняла голову и беспомощно посмотрела на императора. Я думала, Эдигор будет недоволен — мне казалось, он затеял этот разговор для того, чтобы Эдди осознал свою ошибку и перестал называть меня мамой.

Император, глядя на нас, улыбался спокойно и ласково.

— Ваше величество… — прошептала я, даже не представляя, что хочу сказать.

— Не лишай его такой возможности, Рональда, — произнёс Эдигор негромко, а потом рассмеялся и дотронулся до плеча Эдди. — Повезло тебе, да? У всех одна мама, а у тебя две!

— Ага! — ответил мальчик, отрываясь от меня и оборачиваясь к Эдигору. — Дедушка, я есть хочу!

Улыбка императора стала шире.

— Я тоже, Эдди.