Сердце волка

Там остались родители, отрекшиеся от сына, там осталась Лирин, всё детство мечтавшая убить брата, там остались звери и птицы, когда-то спасшие ему жизнь.

Какое условие было у Арронтара? Волшебный лес, разозлённый, разочарованный собственными детьми… Он подарил им магию — они отвергли её, они стали убивать сыновей и дочерей, братьев и сестёр… Кому-то из оборотней везло — они убегали сюда, в Нерейск, но таких было меньшинство.

Дэйнар вздохнул. В воздухе пахло песком, распустившимися ночными цветами и немного лекарствами — наверное, от Форса.

Он не хотел вспоминать. Воспоминания о собственном детстве и юности были слишком мучительными. Горькими. Даже грудь сдавливало.

Ответ на вопрос Форса пришёл неожиданно и как-то очень легко, будто кто-то на ухо шепнул.

Яркая Аррана над их головами взволнованно замерцала, но никто этого не заметил.

— Условие Арронтара — прощение. Прощение того, кого оборотни ненавидели и едва не убили.

Оба — и Форс, и Дэйнар — понимали, о ком он говорил. Очень хорошо понимали.

— Ты надеешься, что это возможно? — юноша усмехнулся, покачав головой. А, обернувшись к наставнику, увидел, что тот улыбается.

— Я не надеюсь, Дэйн. Я верю.

В тот момент в сердце Дэйнара не было ни капли веры. Только боль, горечь и обида. Он не хотел даже вспоминать прошлое, не говоря уже о каком-то прощении.

И думал, что сколько бы ни прошло времени, ситуация не изменится.

Некоторые вещи возможно только забыть. Но простить — никогда.

— Могу я пойти к Фрэн?

— Да, конечно. Только недолго. Тебе тоже надо сегодня поспать.

— Не думаю, что получится.

Она лежала на спине, милая, маленькая, трогательная и беззащитная. На теле больше не было синяков и кровоподтёков, и только спутанные, немного грязные волосы, о которых Форс явно просто забыл, напоминали о том, что случилось несколько часов назад.

И если бы не эти волосы, то Дэйнар вполне мог бы подумать, что Фрэн просто спит. Только присмотревшись, он заметил странную неподвижность в лице девушки. Она казалась высеченной из камня статуей.

— Прости, — прошептал Дэйн, садясь рядом с Фрэн на кровати. — Если бы не моя глупость… Прости, Фрэн.

Оборотень нерешительно дотронулся кончиками пальцев до руки девушки, чувствуя всепоглощающее бессилие.