Сердце волка

Ветер задувал под юбку, ноги я промочила, а к концу прогулки ещё и носом начала хлюпать.

Вожака не было в усадьбе, хотя из самого Арронтара он не уезжал. Я разочарованно вздохнула, поднимаясь по лестнице в библиотеку — в такой холодный день мне хотелось его видеть, как никогда раньше.

Как оказалось, не одной мне.

В библиотеке я обнаружила Лирин и огромного, совершенно белого хати.

Лирин, как обычно, стянула волосы в пучок на затылке, и на фоне окна казалось, что на голове у женщины большая пушистая шапка.

Это было бы смешно, если бы от её силуэта не веяло такой тревожностью, что я поёжилась.

Услышав тихий скрип двери, хати сразу обернулся и негромко зарычал.

— Ч-ш-ш, Вим, — сказала Лирин, не отрывая взгляда от унылого пейзажа за окном. — Это Рональда.

Удивительно, но хати моментально замолчал, будто знал моё имя и кто я такая.

— Добрый вечер, Лирин, — поздоровалась я. — А это ваш?..

— Хати? Нет. Вим принадлежит Нарро.

Я с интересом разглядывала собаку Вожака. Я никогда не видела таких хати — белый, как снег, и очень пушистый, он казался большим облаком, залетевшим в библиотеку по ошибке.

А глаза у Вима были ореховые. В сочетании с белой шерстью это смотрелось очень красиво.

— Никогда не видела таких… — прошептала я. — Пушистый… и белый…

— Ну, раньше Вим не был белым. Он просто старый уже, поседел. Когда-то был просто серым. А вот пушистость… конечно, это редкость для хати, но такие щенки иногда рождаются. Правда, обычно их топят.

Голос у неё был напряжённым, да и сама она казалась натянутой, как струна.

И всё время смотрела в окно.

— Лирин… что-то случилось?

Женщина вздохнула, и плечи её опустились.

— Ничего, Рональда. Ничего не случилось.

— Неправда. Я никогда не видела вас такой... тревожной.

Я подошла к окну и встала рядом. Лирин на меня даже не посмотрела, ни на секунду не отводя взгляд от дорожки, ведущей в лес. На улице было пасмурно, солнце почти не выходило из-за туч, и в свете его тусклых лучей лицо женщины казалось каким-то особенно бледным.

Словно оно принадлежало не живому, а давно мёртвому существу.

— Он ушёл туда один, — прошептала вдруг Лирин. — Опять. Не взял меня… Никогда он не берёт меня с собой, никогда… Как я ни умоляла, как ни просила… Я так боюсь… Боюсь, что однажды он не вернётся…

— Кто? — Сердце будто чья-то невидимая рука сжала, когда я поняла, о ком говорит Лирин.

Я вздохнула. «Мой»… Я бы никогда не посмела назвать дартхари своим.