Сердце волка

Интересно, как долго он наблюдал за нами? И что думает по поводу моих сомнительных танцевальных успехов? Сам Грэй танцевал отлично, в этом я успела убедиться ещё во время поездки.

— О… — Грэй кашлянул, остановившись в нескольких шагах от нас. — Ваше величество, если урок закончен, могу ли я поговорить с Рональдой наедине?

Лицо у Эдигора в тот момент было отчего-то очень ироничным. Но он тем не менее кивнул, отпустил мою руку и пошёл по направлению к выходу из тронного зала.

Но далеко не ушёл. Остановился шагах в десяти, обернулся и произнёс тихо, но очень настойчиво:

— Мой тебе совет — расскажи.

Хватит ломать комедию.

Обращался император при этом явно к Грэю, и после этих слов я с недоумением посмотрела на отца Эдди. Интересно, что он должен мне рассказать? Ведь Эдигор имел в виду меня? Или нет?

Когда шаги его величества стихли, Грэй, улыбнувшись, взял меня за руку, но его улыбка показалась мне какой-то натянутой, нервной.

— Знаешь, что неправильно в этом образе? — Он поднял вторую ладонь и коснулся моих волос.

— Причёска. Конечно, платье тоже непарадное, но его ещё могут простить, а вот простую косичку — нет. Это вопиющее противоречие этикету.

— Тебе не нравится? — шепнула я с неуверенностью. — Я… выгляжу нелепо? Знаешь, мне всё изначально казалось нелепостью, ну зачем мне учиться придворному этикету? Это какая-то странная прихоть императора…

Я не договорила — Грэй вдруг подошёл ближе, вплотную, продолжая держать меня за руку, а вторая ладонь переместилась с волос на щёку и нежно погладила.

Я подняла голову, вгляделась мужчине в глаза — они тревожно мерцали, и лицо казалось взволнованным.

— Мне нравится, — произнёс он тихо и хрипло. — И это не нелепость, не думай так о себе никогда. Я сказал это не для того, чтобы обидеть, я просто… Ронни, я…

Он вдруг поднял мою ладонь и, перевернув её, прижался горячими губами к запястью. Я вздрогнула, резко выдохнув — было безумно приятно, и я прикрыла глаза, наслаждаясь этим прикосновением.

— Ронни, прости меня. Я… — Голос зазвучал ещё тише, приблизился, и тёплое дыхание коснулось щеки.

— Ронни…

Я поняла, что сейчас случится, за несколько секунд до того, как губы Грэя накрыли мои.

Это был танец. Не тот, глупый, который я танцевала несколько минут назад, а совсем другой, настоящий.

Танец губ. Я чувствовала каждое движение, каждый вздох… Грэй будто пил моё дыхание, как путник, уставший в дороге, которому предложили чистой ключевой воды.

И всё казалось таким правильным. Словно иначе и не могло быть.