Сердце волка

Элфи заворчал, увидев его, но я успокаивающе погладила хати по макушке, и он успокоился.

— Калихари, — я встала и почтительно наклонила голову, стараясь не заглядывать отцу в глаза. У него, когда он на меня смотрит, вечно на лице такая брезгливость и презрение, что просто тошно становится.

Некоторое время калихари молчал, изучая всё вокруг себя. Ну конечно, впервые же к дочери «в гости» явился, чего бы не поглядеть, как я тут живу-поживаю.

— Если не возражаете, я вернусь к завтраку, — сказала я и, не дожидаясь ответа отца, вновь села в кресло и начала есть кашу.

— У тебя нет второго кресла? Или хотя бы стула? — Его голос был недовольным.

— Могла бы держать… Вдруг кто-нибудь придёт… — проворчал отец, и я ухмыльнулась.

— Кто же ко мне придёт? Лесной олень? — Мой голос просто сочился сарказмом, и я думала, что отец в ответ на эти слова тоже скажет что-нибудь обидное, но он почему-то промолчал.

Я спокойно доела свой завтрак, выпила большую кружку освежающего морса и только потом, встав, обратилась к своему «гостю»:

— Слушаю вас, калихари.

Я по-прежнему не смотрела отцу в лицо. Мой взгляд блуждал где-то в районе его рук, но и по ним было видно, что он нервничает.

— Ты не сказала, как нужно лечить Нери.

— Пусть проспится хорошенько. Как проснётся — накормить, можно дать общеукрепляющее на всякий случай. Больше ничего. К следующим игрищам будет как новенький, но подпускать к нему Джерарда я всё же не советую. Впрочем, вам виднее, калихари.

Отец вздохнул и нервно сжал пальцы.

— Я пришёл к тебе, чтобы поговорить о нём.

Вот тут я удивилась.

— Да, Рональда. О твоём брате.

— У меня нет братьев. Так же, как и сестёр. Я отреклась от всех шесть лет назад. От родственников и от стаи. Вы и сами знаете, калихари.

Несколько секунд я слышала только его тяжёлое дыхание. А потом отец заговорил… и каждое слово причиняло мне боль.

— Я обратился к одному лекарю-человеку… Хотел понять, что происходит с Джерардом. Ещё никогда ара не пытался так долго подчинить своего волка. Обычно все молодые самцы-ара справляются за пять лет, Джерарду не удалось и за восемь.

В груди что-то кольнуло.

— Я практически не вижусь с Джерардом, вы ведь знаете, калихари.

— Да, я знаю. Но дело не в этом. Лекарь сказал, он винит себя в том, что случилось с тобой. Чувство вины, боль, невозможность исправить давят на него. Именно поэтому Джерард до сих пор не стал полноценным ара.