Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

Семейство было пакостным, неглупым и очень-очень осторожным. Решиться на что-либо без обвешанной печатями бумаги его представитель не мог, и уж тем более он не стал бы спешить навстречу дриксам. Будь у Лионеля уверенность, что Заль все еще Заль, маршал бы счел, что тот под благовидным предлогом удирает туда, где стало мирно, только бесятся не обязательно псы, с зайцами и ежами это тоже случается. Прежний Марге многого бы не сделал. И прежний Орест. И прежний командир «китовников», перетянувший к себе пехоту Рейфера и отправившийся захватывать Марагону…

Примерять шкурку бешеного зайца помешал стук – тактичный Райнштайнер давал обескровленному Проэмперадору время принять позу пободрей.

Ли использовал баронскую любезность, чтобы развалиться в кресле.

– Ничего заслуживающего внимания, – доложил барон, – во время докладов не прозвучало. Мне пришлось отдать ряд распоряжений, я готов их обосновать.

– У тебя были сомнения?

– У меня их тем более не будет. Ойген, мне следует извиниться за пролитую на твой сундук кровь.

Тебе удалось привести комнату в должный вид?

– Да. Пока кровь не свернулась, она смывается холодной водой без особых усилий. Извинения излишни, поскольку то, что ты сделал, сделано для нашего общего блага. Мы поняли очень важную вещь, но она порождает больше вопросов, чем ответов.

Когда я убирал кровь, я много думал. Проще всего объяснить поведение родных братьев, особенно близнецов. Я и Герман провели старый бергерский ритуал и являемся побратимами, можно предположить, что герцог Придд и виконт Сэ, перешедшие на «ты» во время сражения на Мельниковом Лугу, тоже стали таковыми.

Это объясняет восприимчивость Придда: он почувствовал тревогу Арно и сумел ее соотнести с тобой, но что в таком случае означают мои ощущения? Было бы проще, если б Герман являлся близким родственником Савиньяков, но это не так. Ты улыбнулся, я сказал что-то смешное?

– Нет, – полусоврал Лионель, – но, слушая тебя, я начинаю чувствовать себя унаром.

– Подобные вещи мне говорят довольно часто, – с удовлетворением сообщил бергер.

 – Дело в том, что я переехал в Талиг довольно поздно, а до этого изучал язык по книгам. Моя речь правильнее вашей, что будит память о менторах. Полагаю, через двадцать лет точно так же начнут воспринимать герцога Придда, но пока он слишком молод. Так что ты думаешь о моем предположении?

– Оно не объясняет поведения моих братьев. Эмиль допекал меня с самого заката, но за ужином успокоился и заскучал. Ни его, ни Арно сдержанными не назовешь.