– Вот на это! Нас совершенно не интересует, сколько ты заплатила налогов, сколько ушло на ремонт машины, а сколько на крышу. Крыша протекла – значит, починим. Интернет слаб, позовем людей, они подключат усилители. Плитку на крыльце в прошлом году переложили, теперь у нас на крыльце итальянская плитка с узорами!
– Очень красивая, – пробормотала Тонечка.
– Очень, – согласилась Марина. – Главное, мне нравится! А тебе что нравится, Тоня?..
– Много всего.
– Вот именно. Просто мы никогда не интересовались, а ты никогда нас не обременяла.
И мы привыкли! Поначалу мы все друг от друга скрывали из-за Настиного отца, а потом привыкли.
– Мама, он давно помер!
– Очень хорошо.
– Мама!..
– Поедем на море, – вдруг предложила Марина Тимофеевна. – Хоть на недельку. Возьмем Настю и поедем. Будем пить белое вино, есть барабульку и разговаривать о жизни.
Тонечка смотрела на мать во все глаза. Никогда прежде она ничего подобного не предлагала! Они всегда должны были жить «правильно» – много и продуктивно трудиться, не лениться, вовремя ложиться!.
. Какое там море – выпускной год, один из самый трудных в жизни, все самое страшное впереди, нужно определяться с дальнейшей учебой. Запрещается даже думать о чем-то, не имеющем отношения «к делу», не то что ехать на море!
– А как же ЕГЭ? – глупо спросила Тонечка.
– Ну, как-нибудь сдадим и поедем.
– Я за, – тут же согласилась она.
* * *До Мышкина оказалось рукой подать, такая досада!
Когда-то Марина очень любила ездить «далеко», много лет с тех пор прошло, и вот она опять едет «далеко», а оказалось – близко.
– Кажется, здесь налево, – сказал Липницкий, – или направо, шут его знает!..
– А навигатор что говорит?
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Как-то же мы раньше ездили без этих навигаторов! – Липницкий притормозил и аккуратно съехал на обочину.
– По карте ездили. И спрашивали у всех! Как проехать к причалу? Или на площадь Ленина?
– Я не умею в него тыкать и одновременно машину вести, – признался он. – Стар стал.
– Не то слово, – пробормотала Марина Тимофеевна.
Улица, на которую они заехали, была тихой, чистенькой и нарядной – от весны, солнца и свежевыкрашенных наличников. Должно быть, тут принято красить наличники к Пасхе. Сады за заборчиками только-только принимались зеленеть, самое лучшее время, когда деревья стоят словно в невесомой зеленой дымке – почки лопаются, разлетается и повисает в воздухе тончайшая пыльца. Машины, кое-где приткнутые к заборам, тоже имели весенний вид.
