Джессика поняла, что сплоховала, и моментально огорчилась – она же читала в Сети, что нынче никто не пьет молока из-за этой самой лактозы! У всех молодых, деловых и продвинутых должна быть аллергия на лактозу и еще на этот… как его… глютен! Теперь нельзя съесть булку и запить ее молоком прилюдно, приходится по секрету от всех, дома, иначе про тебя подумают, что ты отсталая или из провинции.
– Зря ты химию всякую глушишь, – заметил Даня, когда принесли фраппе «на миндальном».
– Да у меня аллергия, – возмутилась Настя.
– И это не химия никакая, а здоровое питание!
– Я не уверен, – Даня нагнулся к ее стакану и понюхал. – Мало ли чего туда насобачили! Мы с папой однажды в воскресенье решили торт печь. Ну, нашли рецепт, а там как раз это миндальное молоко, будь оно неладно.
– Ты сам печешь?! – изумилась Джессика.
– Плохо, – признался Даня. – А папа умеет. Он все умеет! Он же меня растил. И еще бабушка.
– У него мать умерла, – сказала Настя и добавила с грустной гордостью: – У него мать, а у меня отец.
Джессика уважительно покивала.
– У нас как раз дома миндаль был, большой пакет, килограмма два, наверное. И стали мы из миндаля этого молоко делать. Получилась у нас в итоге жидкость, белая такая, ни запаха, ни вкуса. Короче, нет в твоем стакане никакого миндального молока, зато сплошные достижения химической промышленности, слава ей.
Настя посмотрела на свой стакан.
– Ерунда, – неуверенно сказала Настя.
– И кокосовое тоже?! – спросила глупая Джессика с восторгом.
– Ну, кокосы вообще экзотика! Они почти нигде не растут, если смотреть в планетарном масштабе.
– Ты такой умный, да?.. А что ты читаешь?..
– Лавкрафта.
– Умный, жуть, – констатировала Джессика. – И прям вот такую здоровенную книжку всю прочитаешь?!
Насте не нравился разговор – весь разговор ей не нравился! Перестал нравиться после того, как заговорили про поступление на факультет олигархии и про передоз у Дольчиковой!.. Она чувствовала себя странно, словно в присутствии бабки Марины Тимофеевны – неизвестно, когда и на какую мину наступишь, и что произойдет после этого.
Даня был просто Даня – длинноносый и длинноногий лохматый красавец, немного не от мира сего, именно таким она и увидела его, вернее, полюбила с первого взгляда, когда он сидел на кадке, а ее выгнали из аудитории, не дослушав про «скобки года»! И этот сегодняшний старый Даня показался ей совершенно новым и чужим.
У него какая-то отдельная, непонятная, высшая жизнь.
