Юбка при этом коварно призывно поползла вверх.
Неприятные мурашки пробежали о его спине. Похоже девчонка явно намекала на его позорную скорострельную быстроту. Хотелось показать, что и как, и сколько на самом деле он мог сделать с ней, но не время и не место, и… это глупость, огромная глупость, которую могли совершить только безмозглые тупые извращенцы. И он ее эту глупость, конечно же, совершил. Да, он — идиот, но он снова взял ее. Снова воплотил в жизнь свою, не дающую ему спокойно жить, навязчивую болезненную фантазию.
Здесь, прямо на столе, сначала не спеша, потом остервенело, затыкая девчонке руками рот. Она и сама сдавливала звуки, до крови расцарапывая его спину и кусая плечи. Максим так же как и в прошлый раз ничего не соображал, охваченный одержимостью, но ему повезло — в этот раз он дожидался. Девочка пришла к кульминации раньше него.
Он с наглым вызовом посмотрел ей в глаза:
«Ну, что, девочка, сейчас поняла?»
Девочка была довольна. Она вкусно облизнула губы. Спрыгнула со стола, аккуратно стараясь не задеть оставленную им на столешнице белесую лужицу, оправила юбку и прошептала:
— В этот раз лучше, Максим Алексеевич.
Он игриво шлепнул распутницу по ее замечательной попе, и они снова, тут прямо посреди кабинета, потерялись в жарком греховном поцелуе.
Потом то же самое еще дважды повторилось в подсобке, а перед новым годом Марина напросилась на консультацию для выполнения курсовой работы, вечером. «Консультировал» Макс ее на кафедре три часа. Уходили очень поздним вечером, провожаемые подозрительным взглядом вахтера.
Тогда то Максим и решил, что пора заканчивать играть с огнём. Девочка, конечно, хороша, но вряд ли стоила его репутации.
И вот теперь, уже давно сдав курсовой проект, Марина снова была здесь и, похоже, у девчонки не только похоть засела в голове. Не хватало ему еще тут любви и слёз. Надо было, надо было, как только услышал эти заявочки о чувствах сразу распрощаться с ней — выгнать. Но он опять, как озабоченный болван, перед чарами негодницы устоять не смог. И вот она уже снова на нем, а он — в ней.
Они так увлеклись, что совершенно не слышали громких шагов по коридору, и дверь не заметили открывшуюся совсем не тихо. Лишь громкое среди их стонов:
— Макс, Макс! — смогло вырвать их из разнузданного разврата.
От неожиданности Максим кончил. Маринка испуганно замерла. В пороге стоял его братишка.
— Ни х… себе! Блин, Макс, ты охренел? — заорал он.
Макс стащил с себя девушку. Та, застигнутая врасплох, была растеряна и смущена.
